Цена разрушения - Адам Туз

предотвратить коллапс и резкий рост популярности Коммунистической партии, уже зимой 1946–1947 г. началась реконструкция Германии. В 1920-е гг. Штреземан рассчитывал на то, что немецкая экономика составляет неотъемлемую часть европейской и потому не в интересах держав-победительниц держать Германию в полуразрушенном состоянии. В 1947 г. госсекретарь США генерал Джордж Маршалл поставил своё знаменитое предложение помощи Европе в зависимость от того, будет ли допущена к этой программе Германия. Поначалу Франции было трудно смириться с этим. Французская национальная программа экономического возрождения, выполнявшаяся после 1945 г., основывалась на предпосылке, что именно Франция, а не Германия будет контролировать ресурсы Рура. Но через три года после заявления Маршалла именно французы, как и в 1929 г., выдвинули предложение о европейской интеграции, фундаментом которой на этот раз должны были стать Европейское объединение угля и стали и Европейское оборонительное сообщество. В завершение горькой иронии Конрад Аденауэр, в качестве канцлера Федеративной Республики в 1949–1963 гг. обеспечивший Западной Германии ключевое место и в Европейском сообществе, и в НАТО, был на два года старше Густава Штреземана, скончавшегося в 1929 г. в 51-летнем возрасте[2091].

Работающая парламентская система, союз с Америкой и более тесная европейская экономическая интеграция — ко всем этим целям, несомненно, стремился и Штреземан. Но в 1920-е гг. веймарская политика всё ещё вдохновлялась и в конечном счёте была дестабилизирована идеей о том, что Германия однажды вернёт себе статус великой державы в классическом смысле XVIII и XIX вв. Сомнительность этого понятия стала очевидна уже после Первой мировой войны, продемонстрировавшей бесполезность войны как инструмента великодержавной политики. Однако «свобода действий» в международных отношениях в глазах Штреземана, как и большинства других европейцев, по-прежнему явно представляла собой неотъемлемый аспект полного суверенитета. После ужасов нацизма и Второй мировой войны демократизация, альянс западных держав и более тесная европейская интеграция снова вышли на передний план. Апокалиптическое искушение милитаризма в основном было изгнано из Европы. Его угасающие огни лишь изредка вспыхивали вновь во время арьергардных имперских боёв. Однако вместе с ним ушли и какие-либо претензии на «свободу», которая прежде сопутствовала великодержавному статусу. Ещё осенью 1943 г., после Курской битвы, США поняли, что в обозримом будущем доминирующей силой в Европе станет не Великобритания, и тем более не Франция, а Советский Союз. Сперва администрация Рузвельта надеялась приспособиться к этой новой реальности в сотрудничестве с Советами. Предполагалось, что обе сверхдержавы будут совместно править Европой и миром, и в этих обстоятельствах имелась возможность «обойтись без Германии». Но к 1947 г. этот вариант явно был снят с повестки дня. В качестве независимых государств были восстановлены сперва Западная, а затем и Восточная Германия. Их последующее экономическое возрождение наряду с возрождением остальной Европы стало одним из подлинных чудес XX в. Кроме того, Западная Германия достигла выдающихся результатов и в построении демократического государства. По сути, едва ли не полное избавление Западной Германии от конфликтов, преследовавших Веймарскую республику, даже породило кое у кого искушение утверждать, что без очистительного огня национал-социализма Германия не избавилась бы от своих демонов. Однако при этом игнорируется тот факт, что немецкая демократия после 1945 г. была совершенно не такой, какой кто-либо мог её представлять себе в 1920-е гг. Она существовала в рамках странной и урезанной формы государства, причём то же самое можно было сказать в отношении большинства, если не всех, бывших европейских «великих держав».

Прямо по территории Германии проходила линия фронта новой, холодной войны. По обеим сторонам от этой линии были сконцентрированы колоссальные оккупационные войска, войска неевропейские — американские с одной стороны и советские с другой. Над всеми висела угроза ядерного уничтожения. И несмотря на то что Западная Германия, несомненно, являлась работающей демократией, пределы допустимого в политических дискуссиях были несравненно уже, чем в 1920-е гг. Казалось, что самые взрывоопасные вопросы веймарской политики — вопрос территориальной целостности и вопрос военного паритета — навсегда удалены из политической повестки дня. Умы всех граждан Западно-Германской республики, как и остальной Европы, занимало экономическое чудо. Четверть века беспрецедентного экономического роста отодвинули «политику» в классическом смысле на обочину. Даже выдающийся проект европейской интеграции выродился в бесконечный процесс торга по поводу квот на производство молока и национальных льгот. Катастрофа, постигшая Третий рейх, не привела к исчезновению Германии, но подвела черту под классической эпохой европейской политики. Шестьдесят лет спустя вопрос о том, может ли у европейской политики быть иное содержание, помимо утомительных перебранок недовольных бюрократов, остаётся открытым.

Приложение

Дополнительные данные

Таблица А1. Текущий счёт: зависимость Германии от иностранных ресурсов Текущий счёт Торговый баланс Баланс торговли услугами, процентами, дивидендами и репарациями (1) (2) (3) 1913 939 -673 1612 1924 -1664 -1816 152 1925 -3045 -2444 -601 1926 -39 793 -832 1927 -4244 -2960 -1284 1928 -3192 -1311 -1881 1929 -2469 -44 -2425 1930 -610 1558 -2168 1931 1040 2778 -1738 1932 257 1052 -795 1933 132 666 -534 1934 -534 -373 -161 1935 -107 -8 -99 1936 615 544 71 1937 259 437 -178 1933 -566 -319 -247 1939 53 376 -323 1940 -1012 -72 -940 1941