Творения. Том первый. ТВОРЕНИЯ АПОЛОГЕТИЧЕСКИЕ. ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ. ИСТОРИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ - Емец

Афанасий слышал со стороны своих противников-ариан такое возражение, что будто бы по его учению Бог Отец подчинен какой-то высшей необходимости или чуждому принуждению и имеет Сына против Своей воли или поневоле (ἀνάγκη καὶ μὴ θέλων). Святой отец отвечал им на это: «Как нельзя сказать, что Бог благ, милосерд и существует поневоле, хотя Он и не начал существовать и быть благим и милосердым по свободной воле, ибо что Он есть, то не противно Его воле, – так нельзя сказать и того, что поневоле Он имеет и Сына, хотя Он имеет Сына и не по свободному решению воли». Говорить, что Сын Слово, Премудрость, Сила, Воля Бога явился вследствие изволения Божия, – это то же, что говорить, что Бог прежде, чем Он имел Слово, Премудрость и Волю, был ἄλογος и ἄσοφος [бессловесный и немудрый], а это нелепо.[1695] Сын есть живой Отчий совет и Отчая Воля. Как же Он мог прийти в бытие вследствие хотения?[1696] Допустить при рождении Сына Божия свободный выбор – значит признать отечество в Боге случайным и сказать: Бог рассудил и о том, сделаться Ему Отцом или нет.[1697] «Не выше ли всякого безумия даже и помыслить только, будто бы Сам Бог совещавает, размышляет, избирает и побуждает Себя к соизволению не быть без Слова и Премудрости, но иметь Слово и Премудрость? Совещавающий о Том, Кто собственно от Его сущности, видимо, совещавает о Себе Самом. И потому естественно спросить: Сам Отец, совещавшись прежде и потом возжелав, или и прежде совещания так существует? Если же Отчая сущность и Ипостась не от хотения, то не от хотения, ясно, и то, что составляет собственность Отчей Ипостаси. Но какова Ипостась, таково должно быть и собственное Ее рождение. Посему много хульного в таком мудровании. Благочестно же будет сказать, что существа созданные пришли в бытие по благоволению и хотению, а Сын – не привзошедшее, подобно твари, создание воли, но собственное по естеству рождение сущности».[1698] Итак, заключает св. Афанасий свой ответ арианам, «вы усмотрели, что противоположно хотению, а что важнее и выше, того не приметили. Выше и первоначальнее свободного избрания то, что в естестве. Что по хотению, то имеет начало бытия и для творящего есть внешнее, а Сын есть собственное рождение Отчей сущности – не отвне Отца. И вам надлежало не вменять хотению, что от естества».

Установив различие между творением и рождением, св. Афанасий переходит к подробному анализу понятия рождения и ставит вопрос: что значит рождать и что значит рождаться? «Устранив все случайные признаки рождения, свойственные существам сотворенным, – самую сущность его, то, почему рождение есть именно рождение, а не что-нибудь другое и почему оно употребляется для выражения взаимного отношения первого и второго Лиц Святой Троицы», по мнению св. Афанасия, можно определить так: рождать – значит делать кого-нибудь полным причастником себя самого; рождаться – значит получать или иметь совершенное причастие в ком-либо;[1699] а иметь в ком-либо совершенное причастие – значит причащаться самого существа его. Причащающиеся, говорит святой отец, причащаются самого существа.[1700]

Сообразно этому общему понятию о рождении св. Афанасий определяет и рождение Божественное как совершенное участие в Божеском естестве: «Что от Отчей сущности – то совершенно и есть собственный Отчий Сын. Ибо выражение “Бог дает Себя во всецелое причастие” равнозначно сему: Бог рождает, а словом “рождает” что дается разуметь, как не Сына. То, чего Сын делается причастником, относится к существу Отца».

После различения понятий творения и рождения и подробного раскрытия последнего из них как вообще, так и в частности – в отношении Бога св. Афанасий строго настаивает на том, что к Сыну приложимо только понятие рождения, а не творения. Основание для такого положения св. Афанасий находит в Священном Писании.[1701] Исходя из этого источника св. Афанасий утверждает, что отличие Сына от тварей есть отличие природы:[1702] Слово не творится, но рождается.[1703] Поэтому ни произведение не может быть Сыном или Словом, ни Сын – произведением,[1704] ибо великая разность между тем и другим. И один и Тот же не может быть Сыном и тварью, иначе надлежало бы признать, что сущность Его и от Бога, и вне Бога.[1705] Сын не может быть даже и сравниваем с тварью, ибо это две совершенно различные природы.[1706] Он не имеет никакого сходства с другими существами,[1707] и только Он, как рожденный, а не тварь, может быть Образом Отца.[1708] Пусть исследуют пытливые, есть ли какое подобие твари с Сыном? Тварей много и они различны, а Сын один (1 Кор. 8:6). Всякая тварь имеет начало своего бытия (Пс. 40:23; Рим. 11:17; Быт. 1:1; Пс. 145:6; Ис. 66:2), а Сын есть Сущий и над всеми Бог. Он есть не творимый, а творящий, не созидаемый, а созидающий (Ин. 1:3). Твари ограничены местом, а Сын вездесущий (Кол. 1:14). Всякая тварь изменяема (Иов. 25:5), но Сын непреложен и неизменяем (Евр. 1:10–12; 13:8). Всякая тварь рабственна, творит волю Творца и повинуется Ему (Пс. 18:13; 23:1; 113:3), а Сын есть Вседержитель. Ни одна из тварей не есть Бог по естеству, но Сын есть истинный Бог (Пс. 44:7; Ис. 45:14–15). В силу различия Сына и твари все слова, выражающие понятие о творении (например, сотворил, стал, создал), могут быть прилагаемы к Сыну только не в собственном, а в переносном смысле, не исключающем понятия о рождении.[1709] Поэтому если в Писании и говорится о Сыне как о твари, то это еще не значит, что Писание и на самом деле представляет Его тварью.[1710]

Ариане возражали св. Афанасию, что его учение о происхождении Сына Божия от Бога Отца частью повторяет те же недостатки, какие он сам указывал в их учении. Так, им не устраняется представление о временном происхождении Сына Божия, частью же оно допускает в понятии о Высочайшем Существе еще большие несообразности, чем какие, по его мнению, допускали они сами; например, он допускает делимость Высочайшего Существа. В ответ на это арианам св. Афанасий сначала указывает причину, вследствие которой у них возникли такие нелепые возражения. Причину этого он видит в том обстоятельстве, что ариане о Бесконечном мыслили как о конечном. Поэтому в Бесконечном они признавали только то, что понимали, а чего не понимали, то всё отрицали. Такое отношение к Бесконечному, по св. Афанасию,