Законная добыча - Саша Кей

поляне, но в узкое грязное окно предбанника ничего не разглядеть.

Амир плавно поднимается, расстёгивает кобуру и достаёт пистолет, оставаясь под прикрытием двери.

Негромкий стук и зов:

— Амир Шамшидинович? Вы здесь?

Сафаров распахивает дверь, не спеша выпускать из рук своё оружие.

— Амир Шамшидинович, я не смог подъехать вплотную, — щурится парень, который вёз нас из дома к причалу прошлой ночью. — Придётся до трассы пройти пешком.

Взгляды двоих мужчин приковываются ко мне. Я делаю попытку встать, но как только нужно наступить на больную ногу, я начинаю заваливаться.

— Понесёшь её, — приказывает Сафаров. — Ты кого-то по дороге видел?

— Нет, — мотает головой парень, подойдя ко мне и примериваясь, как меня перехватить. Очевидно, что нести меня кулём на плече проще и удобнее, чем как невесту на руках. — Тихо всё. Фельдшер должен быт уже в доме, может, он чего заметил.

— Шустрее давай, — командует Сафаров.

Парень всё-таки приходит к выводу, что узкая и невысокая дверь бани не оставляет простора для вежливости. Меня закидывают на плечо и выносят.

Слава богу, идти недалеко, и меня сгружают на заднее сидение квадроцикла, рядом со мной опускается Амир, и именно сейчас я чувствую запах крови, исходящий от Амира. Пятно на футболке достаточно большое, чтобы я сделала вывод о том, что шов разошёлся.

Сама техническая трасса достаточно обкатанная, но иногда нас всё же подбрасывает на ухабах, Сафарову всё тяжелее делать вид, что он киборг. Пару раз он даже матерится, ему явно хуже, чем мне.

Однако, когда мы въезжаем за ворота дома, и водитель проносит меня через крыльцо в первую же попавшуюся комнату на первом этаже, с фельдшером я остаюсь один на один.

Амир проходит мимо него, а на вопрос, что у вас с плечом, рубит:

— Ей займитесь.

Хотя по справедливости, что мной заниматься? Обезболивающее я себе могу и сама сделать, как и повязку. А больше ничего и не сделаешь. Я автоматически отвечаю на вопросы фельдшера, который даёт утешительный прогноз:

— Похоже, только растяжение. Вам нужно…

— Я знаю, что мне нужно, — довольно грубо прерываю я, хотя имею в виду не столько свои навыки медсестры, сколько желание оказаться как можно дальше отсюда.

Попробовать попросить помощи у него мне и в голову не приходит. Видно же, что человек нервничает и боится, на его месте я бы реагировала так же.

К тому же водитель всё ещё маячит на пороге явно для того, что транспортировать меня после перевязки. Я видела, как к нему подходила домработница и показывала пальцем наверх, наверное, имея в виду второй этаж.

Логично, там я буду надёжно изолирована.

Сама по лестнице я теперь не спущусь.

Так и происходит, когда фельдшер заканчивает, парень несёт меня в ту самую комнату, где я очнулась привязанная к кровати два дня назад. Однако сгружают меня не на кровать и не в кресло.

Повинуясь жесту Сафарова, водитель вносит меня в просторную ванную и сажает на широкий пуф.

Я чувствую себя ужасно грязной после валяния на земле и лап уродов, обезболивающее уже действует, и я взвешиваю риски: смогу ли я принять душ, хотя, конечно, горячая вода мне сейчас противопоказана.

Пока я размышляю, в ванной появляется Амир вместе с аптечкой.

Он уже снял футболку, и то, что я вижу, выглядит паршиво.

— Раздевайся.

Где-то я уже это слышала.

— Зачем? — закипаю я. — Если тебе опять от меня нужен стриптиз, то, как видишь, я не в состоянии…

— Ты хочешь остаться грязной? Тогда спать будешь на полу.

То есть он готов и так меня унизить?

Я рывком сдёргиваю пиджак, потом тяну за поясок платья, но делаю, что-то не так, и он только затягивается сильнее. Дрожащими руками я пытаюсь распутать, но ничего не выходит. Начинаю психовать, на глазах опять выступают слёзы. Сафарову надоедает эта возня, он убирает мои руки от пояса и, дёрнув, вырывает шнурок с мясом.

Стягивает с плеч платье, расстёгивает бюстгальтер, спускает лямки, и он сам спадает.

Вместе с пуфиком меня пододвигают к душевой. Амир почти бережно помогает мне перебраться внутрь и опуститься на облицованную мрамором ступеньку.

Настроив воду в лейке на противоположной стене, он раздевается сам.

Когда я вижу, что он намочил одно из полотенец и подступил ко мне, я осознаю, что мне сейчас предстоит ещё одна унизительная процедура.

Глава 24. Нарвалась

— Я сама! — тяну руку, чтобы отобрать полотенце.

— Сама ты нос расквасишь, — игнорирует протест Сафаров, подходя ближе. Мне приходится отвести взгляд в сторону, чтобы не пялиться на мужское достоинство.

— Я не калека и…

— Выкладывай, как всё было, — перебивает меня Амир, выжимая полотенце над грязным ободранным коленом.

Отвернувшись от него, сквозь зубы пересказываю ход событий.

А Сафаров, пройдясь по телу влажным полотенцем, приступает к намыливанию, заставляя меня сгорать от стыда, и чтобы отрешиться от этого гадливого чувства, я с головой ухожу в воспоминания о кошмаре сегодняшней ночи, лишь бы не ощущать грубоватых ладоней, которые скользят по коже, обходя ссадины.

Мой дрожащий голос словно впитывается в пар, заполняющий душевую. К концу рассказа, когда на меня снова наваливается понимание, что сегодня я могла остаться там на дальнем кордоне, меня начинает колотить.

Но и это не позволяет отгородиться от присутствия Амира.

Ощущение, будто я перед ним не просто голая, а словно вывернутая наизнанку.

Сафаров помогает мне подняться и пристроить ногу на ступеньку так, чтобы не намочить повязку. Я чувствую, как он стоит за моей спиной, иногда его грудь прижимается к моим лопаткам, его член задевает ягодицу, а руки по-хозяйски продолжают массажные движения, расслабляя закаменевшее тело, и нечто тёмное в глубине естества отзывается на уверенные прикосновения.

Когда под пальцы Амира попадаются промокшие трусики, он их просто разрывает, и они с влажным чавканьем падают мне под ноги.

Испуганная неожиданным спазмом внизу живота, я пытаюсь отрезвить себя, вернуться к исходному состоянию. Это ненормально, когда головой понимаешь, что происходящее должно вызывать отвращение, а реакции тела, продиктованные травмой и страхом, идут вразрез с сознательным.

И мне всё равно: попытка ли это психики найти большого и сильного защитника, или примитивные желания заглушить стресс простым и понятным способом. В конце концов, для первого амплуа Сафаров не подходит, искать защитника во враге — глупость. А для второго… человек не животное, и нами давно руководят не инстинкты.

И чтобы разрушить это наваждение, я не нахожу ничего лучше, как завести разговор:

— Как вы нас нашли?

— Мы уже обнаружили твой побег, когда позвонила Светлана. Ты выбрала