Без пяти полночь… - Лазарь

ей хватает силы прошить собой столешницу очень близко от того места, где сидит ошарашенная Аманда.

Пара секунд. Всё это происходило пару секунд, но мне хватило времени рассчитать каждое своё действие точно, только пришлось снова геройствовать.

«Блин, больно-то как, а ведь думал, что уже привык к этому», — пронеслась мысль в голове, а через миг зал затянуло знакомой уже плёнкой силы Астафьева. Это стало словно спусковым крючком для всех. Переговорная взорвалась криками и суматохой.

— У тебя кровь, — прошептала Айка и, видимо, что-то увидела в моём лице, потому как закричала: «ОН РАНЕН!»

«Тсс, слишком громко»…

Глава 6

Я и не рассчитывал, что все прям кинутся мне помогать, но вот пихать в сторону, как досадную помеху, что стояла на пути к «драгоценной» Айке, было явно лишним. Хотя суматоха поднялась знатная и без Кобаяси. Охрана остальных ощетинилась стволами, Аманду вообще полностью закрыли своими телами, а воздух заискрил от мгновенно сгустившейся силы перед ударом по всему подряд, стоит только обозначить угрозу.

— Да нормально всё со мной! — девушка вывернулась из рук людей её отца. — Это Алекс ранен! Ему помогите!

Ага, так её и послушали.

— Ты как? — Воронцова оказалась рядом и даже, вот удивительно, с беспокойством посмотрела на моё окровавленное плечо. — Сильно задело?

— Нормально, — ответил ей, чувствуя, как рана зарастает. Вот только очень медленно.

Предвидя недоброе, я, не обращая внимания на суматоху, скинул куртку, но этого оказалось мало, и ничего невозможно было рассмотреть, потому туда же отправилась водолазка, а за ней и футболка.

— Ты что, спятил, Морозов? — прошипела Кира, но я не обращал внимания.

Место раны почти не затянулось, хотя уже вбухал туда кучу энергии. В обычное время я бы таким количеством открытый перелом залечил, а сейчас почти не было результата. Надо было что-то делать и очень быстро, потому как не очень понравилось ближайшее будущее. Мрачное оно какое-то выходило и в первую очередь для меня.

Чтобы разобраться, пришлось, не мешкая посмотреть, что творится с силой во мне и вокруг, после чего чертыхнулся. Пулей прошило не только меня, но и разорвало мои каналы в месте ранения, притом они потихоньку продолжали разрушаться.

«Сука, что ж мне так на всякую херню-то так везёт?»

Вопрос был риторический и на мои действия не повлиял. Делаю максимальный вдох силы и всю целительскую энергию гоню к месту повреждения. Снова почти нет результата, только кровь практически течь перестала, но каналам это не помогло. Ни капли и, по-моему, только хуже сделало.

«Ладно же, тварина! Сейчас я тебя!»

Не получается вылечить, значит, надо удалить то, что разрушает. А если его не видишь? Правильно. Выжечь кусок с запасом.

— Александр⁈ — это куратор вышел из ступора, а они все были немного в шоке от моего перформанса. Среагировал же он на то, что я резко сполз по стене, на неё спиной опирался, на пол.

Кирилл Петрович даже бросился в мою сторону, а Кира попыталась меня подхватить, но оба резко передумали и уже наоборот отшатнулись в обратную сторону. Искра тьмы над моей ладонью, что сразу перетекла в небольшое чёрное пламя, была хорошим стимулом держаться подальше.

Мне же было не до них и тем более не до творившегося вокруг. То, что я собирался сделать, очень больно и был опыт, проведённый над собой, опасно и проходило на грани сумасшествия, но других выходов я не видел.

Резко выдохнув воздух, я со всего размаха припечатал рану ладонью с пламенем темноты.

Кажется, зубы стали крошиться оттого, что я их так сильно сжал. Дружный же удивлённый ропот от присутствующих людей проигнорировал напрочь.

Никому не пожелаю этих ощущений. Простой физический урон на фоне этого мне в тот момент показался безобидной щекоткой от лёгкого пёрышка. Словно все зубы заболели разом, а потом в каждую кость воткнули по раскалённой игле.

Мало того, что мне приходилось терпеть, так ещё и смотреть за тем, чтобы вовремя остановиться.

— ХА… — с хрипом выдохнул, когда темнота была развеяна.

Какой же это кайф, когда ничего не болит, но не время расслабляться. У меня теперь в плече не просто пулевое отверстие, а сквозная дыра.

Пара вдохов силы, чтобы восполнить её потерю, а потом всю её на лечение, и натянутые струны нервов ослабли только тогда, когда результат стал виден даже невооружённым взглядом.

— Кто бы это ни сделал, но он будет умирать очень медленно, — сказал и откинул голову к стене. Плечо затянулось новой кожей, каналы стали быстро прорастать на освободившееся место, а я почти растёкся от накатившей на меня слабости.

— Саша? — раздался осторожный голос.

— А? — открыл я глаза и посмотрел на Воронцову, а потом и на всех присутствующих. Видок у них был слегка ошарашенный.

— Ты зачем… Что ты… — подбирала она слова и не получалась.

Отодвинув её в сторону, передо мной присел Астафьев и заглянул в лицо. Что-то там высматривал, а может пытался увидеть. Получилось у него или нет, но вроде он немного стал более расслабленным.

— Как ты узнал?

Ну конечно, что же ещё. Плевать ему на пострадавшего сотрудника, главное узнать детали. Когда-нибудь я ему дам в морду.

Видимо, что-то новое в моём взгляде он увидел, потому как немного отодвинулся, но совсем чуть-чуть.

— Ничего я не знал. — Голос звучал ещё хрипло. — Конверт, что Аманде доставили. Точно такой же, как и в тех делах, что вы нам дали изучить.

— Там обычный конверт, ничем не отличается от сотен других. — Возразил он мне.

Кряхтя, как старый дед, я молча поднялся, а потом, пошатываясь, пошёл прямо на собравшуюся толпу.

Расступились, на что я не обращал внимания. На охрану, что окружила своими телами Аманду, отреагировал не больше, чем на других, хотя и напряглись ребятки при моём приближении. Как же, я ж почти по их хозяйке молнией шарахнул, вот и перестраховываются.

У стола остановился, нагнулся, правда, при этом чуть мордой в пол не клюнул, слабость, однако, и достал из-под него белый прямоугольник.

— Смотрите. — Куратор уже был рядом. — На обратной стороне клапана.

Кирилл Петрович, не беря его в руки, одним пальцем поддел клапан и отогнул. На той стороне обнаружился небольшой знак. Четыре клетки расположены так, что образуют квадрат, притом две из них были чёрного цвета, а у двух других