Белая Длань - Valeriys

Долиной и супруга, неистовая послушница наших заветов, то мне бы пришлось костьми лечь, но не допустить северянина к делам столицы. – категорично отозвался верховный септон. За это время они уже практически окончили путь в его личные покои, но диалог между двумя весьма разными людьми лишь набирал обороты. – Вопросы веры всегда должны стоять на первом месте. Если бы так и было, то возможно даже Таргариены не лишились бы своего разума.

- И всё же для государства старые валирийские короли сделали немало полезного. – острый взгляд священника мгновенно впился в фигуру евнуха. Это был недобрый взгляд, совсем недобрый. Что-что, а вот церковь любое упоминание прошлой династии в положительном ключе не любило. Возможно даже, куда сильнее, чем сам король, а потому эссосиец постарался исправиться, как можно скорее. – Прошу прощения, я не хотел сказать, что их правление было благим. – повинился весьма искренне Варис.

- Но и обратного вы не утверждаете. – осуждающе покачал головой верховный септон, проходя за дверь своего кабинет. В том, что евнух не сможет найти здесь для себя ничего компрометирующего жрец был абсолютно уверен и как оказалось зря.

- Многие часта вспоминают безумных королей, которых было немало и среди других родов с долгой историей, но со всем забывают о таких, как Бейлор Благословенный, что и начал строительство этого грандиозного сооружения, в котором вы ежедневно ведёте великолепные проповеди. – открыто льстя и при этом стараясь оспорить мнение собеседника проговорил Варис, устраиваясь в весьма скудно оформленном помещении. Когда-то здесь было не пройти от различных проявлений роскоши, а сейчас здесь был только стол и пара шкафов, ничего лишнего или напоминающего о богатстве церкви. – Милая птица. Весьма быстрая и редкая. Насколько слышал подобные ей весьма редко поддаются дрессировке. – как бы невзначай отреагировал евнух на сидящего на аккуратной деревянной жёрдочке массивного белоголового орла.

- Это подарок. Мой старый знакомый подарил мне его, чтобы я не чувствовал себя одиноко, но он ошибся, я никогда не чувствовал себя одиноко в доме божьем. – не смутился от этого резкого замечания жрец, осторожно погладив весьма спокойную птицу по клюву. Орёл не сводил взгляда своих разумных и острых глаз с новоприбывшего, покорно принимая ласку иерарха. – Что же касается Бейлора, то, как бы не пытались мейстеры-хронисты Цитадели обозначить его, как короля благочестивого, но он нанёс урон всему духовному клиру, когда позволил себе самолично назначать на место верховного септона кого только вздумается. Да и перенос главного храма из Звёздной септы в септу Бейлора по-прежнему ощущаться весьма болезненно. – отринул пример евнуха жрец. – Порой мне кажется, что вере Семерых он нанёс рану куда более серьёзную, чем это сделал в своё время Мейгор.

- И всё же. Замечу, что вам стоит быть поосторожнее с вашим питомцем, уважаемый верховный септон. – с неким намёком продолжал стоять на своём эссосиец, чей взгляд также неотрывно следил за орлом. – Многие стали замечать подобных гостей в Просторе и Королевской гавани. Как ни странно, многие предполагают, что те не просто питомцы, а вполне себе самостоятельные вестники. Кто знают, кому они могут принадлежать? – и хоть тон мастера над шептунами звучал непосредственно, но жрец быстро понял, что тот на самом деле имеет ввиду. Это заставило иерарха заметно напрячься и нахмуриться. С его лица пропала благостная улыбка, а прищуренный взгляд заледенел.

- Приму к сведению, Варис. Как жаль, что такие благородные и благочестивые люди, как Джон Аррен покидают нас намного раньше, чем личности совсем недостойные своей жизни. И всё же пути Семерых неисповедимы. И порой они преследуют цели совсем нам непонятные. Как например, когда забирают к себе величавого сокола, а вместо него позволяют множится всякой дряни, навроде червей, змей или даже… пауков. – вернул бесстрастное и привычное выражение лица жрец, усаживаясь в своё простой и узкий деревянный стул, предлагая пернатому питомцу хлебный сухарик из простенькой миски рядом с собой.

- Да, порой боги бывают действительно нам непонятны и жестоки. – никак не отреагировал на явную, пусть и завуалированную, угрозу в свою сторону мастер над шептунами. – И всё же я выражаю свою почтение к вашему делу, если бы не вы, то многие простые люди Семи Королевств, так бы и прозябали, неспособные отстоять свою жизнь и права на неё. Как жаль, что люди не вечны, что и доказал нам милорд десница. При том никто даже и предположить не мог, что его конец наступит столь скоропостижно. А ведь, кажется, он в последнее время весьма серьёзно интересовался вопросами, связанными с королевскими детьми. – немного поиграв фактами и как бы непосредственно упомянул жеманный мужчина. – Кажется вас не очень-то жалует королева. Стоит лишний раз подумать о подготовке приемника. Будет весьма печально, если все ваши начинания станут ничем просто потому, что неподходящий человека окажется не на своём месте. – без особого смысла, но при этом проявляя беспокойство к собеседнику закончил свою мысль мастер над шептунами.

- Я это учту, если у вас более нет ко мне ничего важного, то попрошу вас удалится, Варис. Мне стоит отдохнуть после сегодняшней церемонии. – после непродолжительного и тяжелого молчания ответил собеседнику верховный септон. Слова евнуха он воспринял не иначе, как угрозу, да и тот не отставал. И всё же оба они не показали виду о том, что прекрасно прочитали слова друг друга.

- Разумеется, приятного отдыха, господин. – поклонился Варис, после чего немедленно скрылся за дверью, где всё это время дежурили Сыны Воина. Защитники главного жреца проводили мастера над шептунами сосредоточенным взглядом, после чего продолжили нести свою службу.

А вот сам верховный септон после разговора с евнухом оказался сам не свой. Поспешив отправить сообщение к истинному хозяину птицы, церковный иерарх записал на клочке пергамента всего одну фразу: «Сокол пал, Олень идёт на Север, Паук вьёт паутину». После этого сообщение немедленно было скреплено печатью и привязано на крепкую лапу массивной птицы, что словно по команде немедленно вылетела из приоткрытого витражного окна солярия верховного септона. Жрец перевёл дух, но крепко задумался о том, что затишье, длящееся почти пять лет подходит к концу. События, о которых его предупреждал владелец птицы начали набирать обороты. Как верный сторонник и божий слуга он обязан был оказаться в эпицентре надвигающейся бури. Даст Семеро, и он её переживёт, а нет, так точно будет знать, что действовал не напрасно, возлагая свои надежды на