Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

миры», — подумал Фан Ван. Он сомневался, что Секта Великой Ци могла серьезно ранить Цзи Жутэна.

В любом случае, раз поднялся такой шум, Чжоу Сюэ наверняка в курсе. Может, она покинула секту именно для того, чтобы выследить его?

За Чжоу Сюэ Фан Ван не беспокоился. С ее преимуществом перерождения он не верил, что Цзи Жутэн сможет одолеть ее в этой жизни, особенно в первые сто лет культивации.

— Мы пришли в основном для того, чтобы попрощаться. Мы отправляемся на юг, — перешел к делу Фан Ван.

Сун Цзинюань тут же спросил:

— Нужно ли мое сопровождение? Я родился за морем и хорошо знаю те края.

Фан Ван покачал головой:

— Нет необходимости. Продолжай постигать здесь Меч-Намерение Неба и Земли. Мы ведь не навсегда уходим. Только не болтай о нашем отъезде. Если семье Фан будет грозить опасность, надеюсь на твою помощь.

Сун Цзинюань тут же отозвался:

— Будь спокоен. Я уже стал частью семьи Фан и приложу все силы. Сейчас на Озере Небесного Меча тренируется немало молодых людей из твоего рода.

Фан Ван поднял чашку, заменяя чай вином, и отсалютовал Сун Цзинюаню. Тот поспешно ответил тем же.

Через полчаса Фан Ван и Фан Ханьюй вылетели из Озера Небесного Меча. Оба были в черных одеждах и бамбуковых шляпах: один с повязкой на глазах, другой в Маске Лисы. Они летели на мечах с невероятной скоростью и в мгновение ока скрылись за горизонтом.

По пути Фан Ван достал жетон старшего ученика и погрузил в него божественное чувство, пытаясь найти светящуюся точку Гу Ли.

К сожалению, ничего не вышло. Похоже, она вышла из зоны действия связи.

Фан Ван хотел попросить ее больше не писать писем, но теперь решил оставить все как есть. В любом случае, секта сохранит письма для него.

— Фан Ван, наперегонки? — внезапно предложил Фан Ханьюй.

Фан Ван усмехнулся:

— Ты серьезно?

Фан Ханьюй фыркнул:

— Конечно. Чжоу Сюэ обучила меня Искусству Ускользания Белой Радуги. Я уже освоил его, так что не факт, что ты окажешься быстрее.

«Искусство Ускользания Белой Радуги?»

Фан Ван улыбнулся и кивнул.

Фан Ханьюй тут же превратился в белую радугу и рванул вперед. Фан Ван последовал за ним.

Вырвавшийся вперед Фан Ханьюй нервничал, гадая, сможет ли эта техника сократить разрыв между ними.

Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как белая вспышка обошла его и в мгновение ока исчезла вдали.

Глава 132. Засилье демонов, истинная сущность Сяо Цзы

Южные прибрежные земли Великого Ци всегда оставались безлюдными. Хотя они и считались частью империи, на деле другие династии просто не могли до них добраться, поэтому первый император Великого Ци включил их в свои владения лишь формально.

В свое время император Ци Гаозу отправил на юг армию, которая в итоге достигла океана. Однако на обратном пути погибла почти половина воинов — по дороге они столкнулись с бесчисленным множеством монстров и нечисти. Это событие стало запретной темой и не обсуждалось при дворе.

Императорская семья не желала, чтобы подданные знали о реальности пути бессмертия. Это могло пошатнуть величие императорской власти. Мифы могли существовать, но лишь как нечто туманное и недосягаемое; люди не должны были чувствовать, что магия реальна.

Слушая рассказ Чжао Чжэня об этих событиях, Фан Ван невольно задумался о том, как важно для человека восприятие мира.

Ограниченность знаний заставляла его в юности верить, будто Великое Ци — центр всего мира, в то время как на самом деле оно было лишь крошечным клочком земли.

Однажды на закате Фан Ван и Фан Ханьюй прибыли к морю. Фан Ханьюй достал корабль длиной в пять чжанов. На палубе возвышалась небольшая двухэтажная надстройка. По словам Фан Ханьюя, это был артефакт высокого ранга.

С тех пор как в семи династиях возникла мода отправляться на юг в поисках бессмертия, подобные артефакты стали производить в больших количествах, и цена на них была выше, чем на летающие средства передвижения того же уровня.

Фан Ван вместе с Сяо Цзы взошел на борт и уединился на втором этаже для медитации.

Сяо Цзы призвала Чжао Чжэня и велела ему встать у руля. После короткого наставления Фан Ханьюя Чжао Чжэнь быстро освоился. Корабль вышел в море, а Фан Ханьюй устроился на палубе для практики.

Чжао Чжэнь ничуть не чувствовал себя рабом; напротив, управление таким судном казалось ему довольно забавным.

Солнце скрылось, взошла луна. Океан был спокоен, не слышно было даже шума волн.

Фан Ван вышел из каюты и остановился на балконе, любуясь лунной дорожкой. Огромная луна казалась здесь гораздо больше, чем на суше, словно она могла упасть в любую минуту.

— Над морем луна взошла, и край небес нас ныне единит, — невольно процитировал Фан Ван.

Фан Ханьюй, Сяо Цзы и Чжао Чжэнь обернулись на его голос.

Фан Ханьюй спросил:

— Кстати, что означают иероглифы на дне Золотой Печати Шести Гармоний и Восьми Пустошей? Это какая-то секретная техника?

Фан Ван потянулся и с улыбкой ответил:

— Да ничего особенного, просто напускаю туману.

На дне печати он вырезал текст «Дао Дэ Цзин» Лао-цзы. Создавая этот артефакт, он хотел, чтобы печать могла становиться огромной, закрывая собой небо. А если она станет большой, то дно будет всем видно, и загадочные письмена придадут ей еще более внушительный и таинственный вид.

Так оно и вышло. После битвы на горе Тяньдин практики разных сект запомнили отрывки текста и даже начали их изучать, полагая, что это тайное учение или мощное запечатывающее заклинание.

— Что ты планируешь делать, когда мы найдем обитель учителя? — спросил Фан Ван.

Фан Ханьюй ответил:

— Мой талант не чета твоему, я не могу просто запереться где-то и практиковать. Мне нужно искать свои возможности. Я решил пойти по пути меча. Брат Сун говорил, что есть море, где искусство меча процветает больше всего, вот туда я и направлюсь.

Фан Ван не стал его отговаривать. У каждого свой путь. Даже имея рядом Чжоу Сюэ, которая знала будущее, он сам хотел прокладывать свою дорогу.

Фан Ханьюй тоже стремился к силе и втайне надеялся когда-нибудь сравниться с Фан Ваном.

Братья продолжили беседу, наслаждаясь лунным светом. Они вспоминали детство, Сяо Цзы изредка вставляла свои замечания, и на корабле не смолкал смех.

Ночь становилась все глубже.

Корабль преодолевал по тысяче ли в день — не слишком быстро, но и не медленно. Фан Ван и остальные впервые оказались в открытом море, поэтому продвигались осторожно.

Первые