Большая игра - Питер Хопкирк

из туземной пехоты Мадраса в политический департамент Ост-Индской компании, он несколько лет служил в Персии, и одной из первых задач, полученных им от генерала Малкольма, стал сбор и обобщение всех географических разведданных, добытых Кристи, Поттинджером и другими офицерами. Опубликованная в 1813 году книга Киннейра под названием «Географические записки о Персидской империи» много лет оставалась главным источником информации для разведчиков. Кроме того, Киннейр и сам много путешествовал в тех местах; осведомленности ему вполне хватало для того, чтобы усматривать в происходящем потенциальную русскую угрозу британским интересам на Востоке. Свои взгляды он вскоре изложил в обширном приложении ко второй своей книге, на сей раз посвященной его собственным путешествиям по Востоку; эта книга увидела свет приблизительно через год после работы Уилсона.

Если Кристи и Поттинджер были первыми участниками Большой игры, по крайней мере, в ее наполеоновскую эпоху, а Уилсон — первым, кто стал ее обсуждать, то Киннейра вполне можно назвать первым ее серьезным аналитиком. Он задавался вопросом о том, насколько уязвима Индия в данный момент для нападения.

Глава 5. Все дороги ведут в Индию

Блистательные сокровища Индии всегда привлекали жадные взоры; задолго до появления там первых англичан ее правители научились жить в условиях постоянной угрозы вторжения. Это повелось еще с тех времен, когда, за 3000 лет до вытеснения Ост-Индской компанией всех европейских соперников, волны захватчиков-ариев одна за другой прокатились через северо-западные перевалы и прогнали аборигенов южнее[42]. Потом последовали другие многочисленные вторжения, большие и малые, среди прочего — нашествие Дария и персов приблизительно за 500 лет до нашей эры[43] и поход Александра Македонского два столетия спустя, пусть оба завоевателя надолго в Индии и не задержались. Между 997 и 1026 годами нашей эры великий мусульманский завоеватель Махмуд из Газни (сейчас это часть Афганистана) совершил не менее пятнадцати набегов на северную Индию и вывез оттуда несметные богатства, которыми украсил свою столицу. Мухаммед из династии Гуридов (ныне Гур находится в северном Пакистане), в свою очередь захвативший Газни, в период с 1175 по 1206 год совершил шесть вторжений в Индию, один из его полководцев стал правителем Дели. В 1398 году Дели захватили войска Тамерлана. Потом другой центральноазиатский полководец, Бабур Тюрк[44], вторгся в Индию из Кабула и в 1526 году основал великую империю Моголов со столицей в Дели. Но даже он не был последним из азиатских завоевателей. В 1739 году честолюбивый персидский шах Надир с армией, в авангарде которой двигалось 16 000 пуштунских всадников, ненадолго захватил Дели, тогда еще столицу Моголов, и вывез оттуда всемирно известный павлиний трон и алмаз Кохинор («Гора света»), чтобы украсить собственную столицу. Наконец, в 1756 году афганский правитель Ахмад-шах Дуррани вторгся в северную Индию, разграбил Дели и вернулся обратно через перевалы, захватив столько добычи, сколько смог.

Все эти завоеватели попадали в Индию по суше, и так продолжалось до тех пор, пока португальские мореплаватели в конце пятнадцатого столетия не открыли морской путь из Европы. Теперь правители из династии Моголов стали опасаться, что захватчики могут прибыть и морем. Сами англичане тоже прибыли этим путем, и потому, наверное, для Джона Киннейра было вполне естественно, оценивая риски вторжения, сначала рассмотреть перспективы нападения с моря. В конце концов, береговая линия Индии протяженностью в 3000 миль была крайне уязвимой, плохо охраняемой и действительно удобной для внезапной атаки. Этим путем приходили не только англичане, но также португальцы, голландцы и французы, а задолго до того, в 711 году нашей эры, арабское войско численностью в 6000 сабель пришло под парусами из Персидского залива и захватило Синд. Генерал Уилсон предупреждал, что русские могут поступить аналогичным образом.

Однако Киннейр, который благодаря собственным путешествиям хорошо знал район Персидского залива (у него даже случилась там стычка с арабскими пиратами) и имел доступ к свежайшим данным разведки, утверждал, что препятствия, с которыми столкнется агрессор с моря, столь велики, что возможностью подобной операции можно пренебречь. «Нам практически нечего опасаться с этого направления, — писал он. — Начать с того, что враждебная держава должна располагать подходящими гаванями, расположенными на разумных расстояниях от Индии, чтобы можно было добраться до нее под парусами». Он был уверен, что только в Красном море или Персидском заливе есть защищенные якорные стоянки, необходимые для размещения флота вторжения. Во-первых, флот нужно построить, что едва ли ускользнет от внимания Королевских военно-морских сил. Но откуда же взять столько материалов? «Ни на берегах Красного моря, ни в Персидском заливе нет строевого леса и морских арсеналов, — писал Киннейр. — Материалы не могут быть доставлены морем, а флот построен без нашего ведома. Проходы в оба эти морских района настолько узкие, что при необходимости их очень легко заблокировать».

То, что он с коллегами в путешествиях по Персии не тратил времени зря, становится очевидным из подробностей, которые Киннейр приводит. Так, он писал, что в дубовых лесах, изобильно произрастающих в юго-западной Персии, деревья слишком малы для того, чтобы их можно было использовать при строительстве судов. Более того, они растут внутри страны, на значительном удалении от побережья, их перевозка к Персидскому заливу потребует значительных расходов и сопряжена с преодолением «громадных скал и зияющих пропастей». Хотя строительный лес определенных пород можно найти на берегах Красного моря в Эфиопии, этот лес, по утверждениям Киннейра, даже хуже персидского. Потому нет ничего удивительного, добавлял он, что все арабские или персидские одномачтовые каботажные суда построены в Индии либо из доставленного оттуда строевого леса.

В довершение всего защита Индии от внешней агрессии с воды зависит от доминирующего положения на морях Королевского военно-морского флота. «Даже если для врага окажется возможным, — читаем у Киннейра, — построить флот из материалов, ценой больших затрат и с огромными трудностями доставленных из внутренних районов Сирии или с берегов Средиземного моря… не существует гавани, которая могла бы защитить такой флот от атаки наших крейсеров». А если предположить, что такая гавань найдется, добавлял он, флот захватчика будет в значительной степени уничтожен накануне выхода в море.

После этого Киннейр сосредоточил свое внимание на некоторых сухопутных путях, которыми может воспользоваться агрессор. Основными среди них были два: прямой путь в восточном направлении через Средний Восток или движение на юго-восток через Центральную Азию. Первый путь выбрал бы, скорее всего, захватчик из Европы («новый Наполеон», как предполагал Киннейр), тогда как второй очевидно манил Россию. Захватчик, движущийся строго на восток, столкнулся бы с несколькими альтернативами. Начни он, скажем, свой поход