История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 4. Часть 2 - Луи Адольф Тьер

английскими крейсерами. Для этой цели морской префект собрал самых опытных моряков округа и в их числе призвал адмирала Мартина, старого офицера, участника войны в Америке, который не сыграл заметной роли во времена Империи, но в этот раз повел себя так, будто всегда пользовался особой благосклонностью императора. Хотя английские крейсеры стояли совсем близко, наши фрегаты могли развить отличную скорость и, вне всяких сомнений, выйдя из порта, быстро избавились бы от преследования. Но для этого требовался благоприятный ветер, а его не было. Капитан датского судна, француз по происхождению, которого безработица вынудила искать работу в Дании, предложил доставить Наполеона в Америку и спрятать на корабле так, что англичане не смогут его найти. Он только потребовал, чтобы владельцам компенсировали любые возможные убытки. Искренность этого человека не вызывала сомнений, но Наполеону была противна сама мысль о том, что он будет прятаться в трюме нейтрального судна или что его могут найти в столь недостойном положении.

Адмирал Мартин разработал другой план. В устье реки Жиронды стоял вооруженный корвет под командованием отчаянно храброго капитана Бодена, впоследствии адмирала Бодена. Он уже потерял руку в одном из сражений и всё равно был готов пуститься в любую опасную авантюру. Несложно было бы пройти от Шаранты в Сёдр на хорошо вооруженном судне, а потом сделать круг в несколько миль до Руйана, где Наполеон мог бы подняться на борт. Поскольку англичане основное внимание сосредоточили на Шаранте, а не на Жиронде, у французов имелись все шансы выйти в море и благополучно добраться до берегов Америки.

План одобрили и решили проверить, насколько реально его осуществить. Тем временем и ветер мог поменяться, и Веллингтон мог прислать паспорта. Это были лишь благовидные предлоги для оттягивания отъезда, которые устраивали Наполеона больше, чем он готов был признаться даже самому себе. В это самое время его брат Жозеф, преодолев множество опасностей, прибыл в Рошфор. Он видел наступление французской армии в направлении Луары и слышал, что многие старшие офицеры призывают Наполеона встать во главе армии и, продолжив войну, взять реванш за Ватерлоо.

Это известие ничуть не тронуло Наполеона, да и не удивительно. Французская армия действительно двигалась на запад, к ней присоединялись войска, отправленные в эти провинции, и вместе с ними она насчитывала уже 80 тысяч человек. Они могли бы дать отпор врагу, который слабел по мере продвижения вглубь Франции, и наши войска, сражаясь с тем же отчаянием, что и в 1814-м, могли бы добиться серьезных результатов. Командиры были разбиты и подавлены, и лучшим выходом из этой ситуации стало бы последнее усилие под предводительством Наполеона, усилие, в котором народ увидит лишь попытку спасти страну от иностранных захватчиков.

Наполеон начал оценивать вероятность успеха с воодушевлением, которое, впрочем, вскоре ослабло. Эту попытку следовало предпринять, пока он был в Париже и все ресурсы Франции находились в его распоряжении. Но сейчас, после отречения, когда он лишился всей законной власти, а в столице царили Бурбоны, он был всего-навсего мятежником, и с расколотой Францией у него не оставалось ни единого шанса на успех. Безусловно, он сумел бы продолжить битву, но страна покрылась бы руинами, и ужасы войны распространились от северных провинций до центральных и южных, которых до сих пор не коснулось ничего хуже воинского призыва. Наполеон понимал, что уже слишком поздно и последнее отчаянное усилие уже сделано. Но всё же некоторое время он не мог до конца отказаться от мысли о последнем сражении. Он убеждал себя в невыполнимости такой задачи и даже думать об этом не хотел, а через несколько часов мысли возвращались с новой силой. На первый взгляд, он провел 5, 6 и 7 июля, изучая представленные ему планы погрузки на судно, в ожидании ветров, которые так и не появились, но в действительности он обдумывал идею присоединения к Луарской армии, что стало бы еще большей катастрофой, чем его возвращение с Эльбы.

С глубоким сожалением смотрел на эти затянувшиеся колебания генерал Беккер, но он не мог выслать из страны человека, перед которым был в долгу каждый патриот Франции. Однако отъезд больше нельзя было откладывать. Здравый смысл говорил, что каждый час отсрочки подвергает Наполеона опасности; к тому же приказы из Парижа не оставляли выбора. Все члены временного правительства, равно как и морской министр Декре, до сих пор преданный своему главнокомандующему, настаивали на том, чтобы Беккер ускорил отъезд Наполеона ради него самого и ради страны, ибо его дальнейшее присутствие на побережье усложнит мирные переговоры и даст англичанам время ужесточить блокаду. При этом морской министр разрешил Беккеру использовать не только фрегаты, но и любое судно в Рошфоре, не задумываясь о возможных последствиях для самих судов. Хотя министр этого не говорил, было очевидно, что временное правительство продержится считанные часы и на смену ему придет другое, которое издаст в отношении поверженного императора гораздо более суровые приказы.

Утром 8 июля генерал Беккер передал Наполеону приказ временного правительства, отданный из самых благородных побуждений. Он заметил при этом, что с каждым днем будет всё труднее сбежать от английских крейсеров, не скрывал он и своих опасений относительно временного правительства. Наполеон не мог возразить против таких убедительных доводов и приказал в тот же день готовиться к отправке на Иль-д’Экс.

Этим же вечером он сел в карету и направился в городок Фура, расположенный в устье Шаранты, в гавани острова Экс. Узнав о его отъезде, горожане высыпали на дорогу и провожали его криками «Да здравствует Император!». Все были глубоко взволнованы, и слезы текли по морщинистым солдатским щекам, потемневшим от войны и ветра. Наполеон разделял общие чувства и махал на прощание рукой тем, кто сочувствовал его неудачам. Спутники Наполеона следовали за ним в нескольких каретах, и к концу дня вся процессия добралась до побережья. Хотя ветер по-прежнему оставался неблагоприятным, Наполеон предпочел провести ночь на борту «Заале», где его встретили со всем должным почтением. Подготовка к приему столь высокого гостя еще не закончилась, и ему пришлось без особых удобств устроиться на борту судна, которое, по всей видимости, собиралось доставить его в Америку.

Ветер не менялся, и на следующий день Наполеон решил посетить остров. Он прибыл туда со своей свитой на принадлежавших фрегату лодках. Жители поспешили на берег и радостно приветствовали его. Он осмотрел военно-морской полк, состоявший из полутора тысяч надежных моряков, которые также встретили его криками «Да здравствует Император!» и «Луарская армия!» Наполеон поблагодарил их за преданность, посетил обширные сооружения, возведенные за время его правления для защиты этого крупного порта, и