Чужой из психушки (Извращение желаний) - Владимир Исаевич Круковер

постирала, они еще не высохли. Как это зачем, это ты можешь ходить в нестиранных целую неделю. И не спорь! Одень другие, а эти высохнут к обеду. Придешь обедать и переоденешься. Почему это ты не придешь обедать?! Что это еще значит?! Я не для того всю жизнь, всю здоровью тебе отдала, чтоб ты питалась где попало сухой булкой! И нечего сидеть там, в училище этом допоздна. Я узнавала, училище в девять закрывается, а ты возвращаешься в одиннадцать. Где это, спрашивается, ты шатаешься?! Ты знаешь, как называют тех, кто шляется, где попало? Шлюхами!..

Бабушка всегда говорила громко и категорично. Любое возражение она воспринимала, как личную обиду. А обижаться она умела виртуозно.

Но Рэда бабушку все равно любила. Особенно нынче, когда видела ее только по выходным.

Она вздохнула, взглянула на часы и начала примерять серьги, пытаясь делать это быстро и прекрасно осознавая, что быстро не получится.

***

Охотники не хотели просыпаться, но Старший охотник со звучным именем Джёок вынудил их. Он и сам встал с трудом, сразу поспешил к запрятанной с вечера чекушке, тяжело заглотнул ее, закурил через силу, отошел немного и выстрелил в потолок из маузера. По непонятной причине он предпочитал это устаревшее оружие и с большим трудом доставал к нему патроны.

Коллеги вставали под аккомпанемент хриплых матюгов, вяло отбрехивались, шарили по закромам. Каждый имел собственный резерв и теперь заглатывал его, косясь на товарищей недоверчиво и мрачно.

Они вообще пили угрюмо, пытаясь забыться, уйти в иллюзорной мир от крови и грязи, составляющие их повседневную работу. Борьба с преступностью, уничтожение опасных для общества хищников, опасный, но трудный долг - все это оставалось красивыми словами. А на деле была кровь и был постоянный запах мертвечины. И - шкуры, которые они дарили начальству или, если шкура была плохо выделана, продавали через комиссионный магазин любителям экзотики. Шкуры тоже плохо пахли.

Второй охотник сказал Третьему охотнику:

- Может, пивка организуем?

- А кто пойдет?

- Разыграем.

- Давай, время еще вагон. Джёок, ты будешь?

- Буду, - сказал Старший охотник, - пиво буду, но не пойду.

- Ну, конечно, - процедил Третий охотник, - начальник, сбоку чайник.

Он достал потрепанные карты и они с напарником начали разыгрывать скорбный путь в пивной ларек.

- Я какой недавно фильм видел! - оживился Второй охотник. - Про каталу. Как ему стиру верную подсказали, да накололи.

- Когда я научу тебя правильно разговаривать. Ты не уголовник, мы с уголовниками боремся, ты работник правоохранительных органов. Хоть сейчас и перестройка, но слова Феликса не перестраиваются. Помнишь слова?

- Ты имеешь ввиду Феликса Бочку, из ГАИ? - неуверенно спросил Второй.

- Какое ГАИ!? С кем мне приходится работать, Шьит! Дзержинского я имею ввиду. Чекиста. Того, кто сказал, что у работников правоохранительных органов должна быть трезвая голова, хорошее сердце и чистые руки. Ты руки сегодня мыл?

- Когда мне их было мыть?

Вот, и рожа с утра уже пьяная.

- А сам-то, сам! - не выдержал подчиненный. - Ты, будто, не похмелялся!

- Похмелялся. Но руки мыл. Я каждое утро руки мою. И сердце у меня хорошее, недавно кардиограмму снимали в больничке, так и сказали: удивительно, печень заразная, а сердце - хоть куда...

- Не заразная, а циррозная, - некстати вмешался Третий охотник. У меня такая же. Это у всех, кто много пива пьет, цирроз развивается.

- А это чё, вредно? - поинтересовался Второй.

- Чё тут вредного, у моего кума