Цена счастья - Александр Науменко

— Их можно понять, — тихо сказала Лика, которая стояла за его спиной, поправляя растрепавшиеся волосы. — Без воды… это ад. Мы хотя бы по карточкам получаем свою норму.

Она потёрла ладонью лицо, словно стирая остатки сна или тяжелые мысли.

— Без воды мы все загнемся, — отрезал он резче, чем хотел. — И те, кто бунтует, и те, кто молча пашет. Вопрос времени и цены.

Новостная лента сменилась.

«Корпорация „Аква-Корп“ информирует о плановом повышении тарифов на очищенную воду на 7% в связи с необходимостью модернизации глубинных геотермальных насосов и систем многоступенчатой фильтрации класса „Аква-Прим“. „Аква-Корп“ — мы заботимся о вашем будущем, капля за каплей!»

Голос диктора сочился фальшивой заботой.

— Заботятся они, — хмыкнул Василий. — Выжимают последнее. Скоро за воздух платить будем отдельно от коммуналки. Помяни мое слово.

— Па, ну это уже токсик-ток, — заметила Люся, ковыряя пасту ложкой. — Хотя препод по социологии говорил, что в некоторых элитных биокуполах воздух реально продают по фракциям: «горный», «морской», «лесной». Типа, ароматерапия для богатых.

— Вот видишь, — кивнул Василий. — Скоро и до нас дойдет.

Следующий сюжет:

«Экологический мониторинг: Тихоокеанский мусорный континент, известный как „Великое пластиковое пятно Омега“, достиг рекордных размеров, его площадь превысила территорию бывшего Австралийского континента. Ученые предупреждают о необратимых последствиях для остатков морской биосферы. Корпорация „Полимер-Ресайкл“ обещает запустить новый флот автономных сборщиков мусора, но признает, что это лишь капля в море».

На экране показали удручающие кадры. Бескрайнее поле пластиковых отходов, колышущееся на волнах.

— Я видела стрим, где эко-активисты пытались там что-то чистить, — сказала Люся. — Их потом Корпус Безопасности разогнал. Сказали, несанкционированная деятельность. Типа, только корпорациям можно.

— Конечно, только корпорациям, — усмехнулся отец. — Они же на этом гранты получают.

Последним сюжетом была реклама. На экране возникли залитые мягким светом пространства лунной колонии «Селена-Прайм». Счастливые, красивые люди в элегантных светлых одеждах гуляли по паркам под огромным куполом, сквозь который была видна Земля, голубой шарик в черноте космоса. Они ели настоящие фрукты из ваз, смеялись. Дети играли на изумрудных лужайках. Голос за кадром, бархатный и убеждающий:

«Устали от перенаселения, грязного воздуха и вечной борьбы за ресурсы? „Селена-Прайм“, ваш оазис спокойствия и роскоши на Луне! Апартаменты с панорамным видом на Землю, персональные биогенераторы свежих продуктов, доступ к эксклюзивным развлекательным центрам. Инвестируйте в свое будущее, инвестируйте в „Селену-Прайм“! Первоначальный взнос, от пяти миллионов юнитов. Возможна корпоративная ипотека для топ-менеджеров».

Следом шла более доступная реклама:

«„Луна-Парк Резорт“, незабываемый уикенд в низкой гравитации! Почувствуй себя космонавтом! Прыжки на три метра, лунное сафари на роверах, ресторан „Звездная пыль“ с синтезированными деликатесами. Путевки от 50 000 юнитов! „Луна-Парк Резорт“, отдохни от всего земного!»

Василий с отвращением выключил стену. Контраст между этой глянцевой ложью и их серой пастой в мисках, их тесной ячейкой и безрадостным будущим был физически болезненным.

— Когда-нибудь, — мечтательно протянула Люся, — я накоплю юнитов и слетаю в «Луна-Парк». Попрыгаю там.

Дальнейший завтрак прошёл в молчании. Затем начались сборы. Василий и Люся надели стандартную одежду из переработанного фиброволокна, защёлкнули на лицах респираторы.

— У меня сегодня может быть небольшая подработка, — сказала Лика, отводя взгляд. — Перевод старых текстов для исторического музея. Могу задержаться.

Мужчина замер, поправляя пряжку респиратора.

«Небольшая подработка».

Эти слова уже несколько месяцев звучали в их доме, как тихий, но настойчивый сигнал тревоги. Лика всегда отводила взгляд, когда говорила о ней. Перевод старых текстов… Каких текстов? Для кого? В мире, где нейросети «ЛингвоКорп» переводили любой язык, любой диалект, любой древний манускрипт за доли секунды с точностью 99.9%, ручной труд переводчика был атавизмом, почти насмешкой. Кто мог платить за такую работу? И почему Лика, его Лика, которая когда-то работала младшим архивариусом в городском дата-хранилище, пока их не сократили из-за «оптимизации штата», вдруг нашла такое странное применение своим навыкам?

Подозрения, липкие и неприятные, как паутина в темном углу, давно шевелились в его душе. Он гнал их, стыдился их. Но они возвращались снова и снова, особенно когда супруга приносила домой «лишние» юниты. Не то чтобы большие деньги, но достаточные для покупки улучшенного образовательного модуля для Люси, или редкого куска синтетического мяса «Экстра-Вкус».

Он видел, как меняется её лицо, когда она возвращалась с этих самых «подработок». Уставшее, опустошенное, с какой-то новой, незнакомой ему тенью в глазах. Будто она оставляла часть себя там, откуда приходила.

Ему хотелось спросить. Тысячу раз хотелось. Прижать её к стене и потребовать правды. Но страх сковывал язык. Страх услышать то, что разрушит остатки их семьи, их хрупкого, выстроенного на компромиссах и молчании мира. Страх потерять её окончательно. И он молчал, ненавидя себя за эту трусость, за это молчаливое соучастие в чем-то, чего он не понимал, но инстинктивно боялся.

— Опять? — спросил Василий, и в его голосе проскользнуло подозрение, которое он тут же задавил. — Ладно. Будь осторожна.

Супруг поцеловал жену в щёку. Её кожа была холодной, а в глазах плескалась такая тоска, что ему стало не по себе.

* *

Дорога на работу была настоящим ежедневным испытанием. Василий спустился на лифте на нижний уровень и погрузился в гудящий человеческий океан.

Улица встретила его привычным ревом и смрадом. Многоуровневые транспортные артерии переплетались над головой, отбрасывая на нижние ярусы дрожащие тени. Каждые несколько минут с оглушительным свистом проносились экспрессы для «белых воротничков» из верхних секторов, оставляя за собой лишь горячий след озона. Внизу, на уровне Василия, тек нескончаемый людской поток.

Люди одевались преимущественно в стандартную униформу из серо-коричневого фиброволокна. Практично, дешево, износостойко. Различия были лишь в степени поношенности одежды и качестве респираторов. У кого-то они были новыми, с блестящими клапанами и датчиками чистоты воздуха, у других, старыми, залатанными, с пожелтевшими фильтрами. Лица скрыты масками, но глаза выдавали всё: усталость, апатию, затаенный страх или тупую покорность. Редкие проблески яркой одежды или дорогих аксессуаров, дата-очков с функцией дополненной реальности, стильных сумок с логотипами корпораций, лишь подчеркивали общую серость и нищету.

Вдоль стен небоскребов-ульев, покрытых копотью и граффити неизвестных кибер-художников, тянулись вертикальные фермы, ряды контейнеров с чахлой зеленью, в основном салатом и быстрорастущими водорослями, освещённые тусклым