Её чужая дочь - Рина Фиори

но насквозь пропитанный нежностью и любовью бас разносится по помещению.

Вскидываю голову. Лицо утопает в шёлке моих распущенных волос, которые я инстинктивно хочу отбросить назад, но не делаю этого.

Поднимаюсь, прижимаю к груди документы и отворачиваюсь. В висках начинает пульсировать с такой силой, что кажется, моя голова сейчас просто взорвётся. А сердце… Оно гоняет по телу кровь, словно дикий голодный зверь, который мечется по клетке в поисках свободы. Тщетно пытаясь угомонить рвущиеся из горла всхлипы, ещё раз бросаю взгляд в сторону мужчины.

Это он. Это точно он.

Зажимаю рот ладонью. Я не хочу, чтобы кто-либо обратил на меня внимание, поэтому делаю несколько шагов в сторону огромного фикуса.

Невидимкой стать он мне вряд ли поможет, но это небольшое ограждение создаёт лёгкое ощущение защищённости.

– Папа! – детский голос проникает сквозь дымку поплывшего сознания.

Не выдерживаю, оборачиваюсь.

Вижу, как Мия раскидывает в сторону свои ручки и обнимает мужчину, крепко повиснув у него на шее.

Гладит чёрные, как смоль, волосы отца, и весело хохочет.

Папа…

Руслан Селиванов. Моя первая и единственная любовь, мой первый и единственный мужчина. Отец моей погибшей дочери…

И папа этой чудесной девочки…

Он знал, что станет отцом, обещал вернуться и… исчез.

Оставив меня в одиночестве проживать горечь потери.

Я думала, разлюбил. И оказалась права. Возможно, он уже тогда знал, что не вернётся. Может быть, его ждала беременная жена.

И ребёнок… Дочка… Ровесница нашей погибшей малышки…

Глава 2

Первая мысль – бежать.

Подальше от Селиванова и этого турагентства. Наплевать на три года, которые я потратила на учёбу, бросить всё и уехать, чтобы больше никогда не встречаться с этим предателем.

Прикрываю глаза на мгновение.

То лето проносится перед глазами, словно яркая короткая вспышка.

Прошло почти четыре года, а я до сих пор помню всё до малейших деталей.

Не знаю, как Руслана занесло в наш посёлок. Он утверждал, что приехал по работе, а я… Не думала, мне было всё равно. Я любила. Безоговорочно, сильно, жарко. Как можно любить в семнадцать.

Он тоже говорил о чувствах, шептал красивые слова. Выросшая без родителей, недолюбленная, я отдала ему всю себя.

А спустя месяц узнала, что жду ребёнка. Маленькое чудо, плод нашей большой горячей любви.

Руслан был рад, как мне тогда казалось. Обещал забрать меня в город, устроить красивую свадьбу.

А я даже не мечтала обо всём этом, просто хотела, чтобы он был рядом.

Наивная глупая дурочка…

У Селиванова были ещё какие-то дела в нашем посёлке, но за две недели до отъезда он сорвался и улетел за границу. Сказал, что у него умер отец, меня, конечно, с собой не взял.

Я ждала. Я отвечала на каждый его звонок, на каждое сообщение.

Он не пропадал с радаров, только всё оттягивал время нашей встречи, говорил, что не может вернуться, есть какие-то проблемы после смерти отца.

Роды начались немного раньше срока, и после суток мучений меня прооперировали.

А Руслан пропал. Больше не звонил и не писал, словно испарился. Я думала, что с ним случилась беда, но очень скоро поняла, что ошиблась.

Он просто заблокировал меня везде, где только мог.

Я даже не смогла сообщить Руслану о том, что нашей дочки не стало.

Спасибо тёте, она всё время была со мной рядом. Поддерживала, не давала сойти с ума.

Через полгода депрессии, толком не придя в себя, я собрала вещи и уехала. Из пышной цветущей красавицы превратилась в тощую затравленную щепку. Меня даже в посёлке узнавать перестали, настолько я изменилась внешне. Но мне было абсолютно плевать на то, как я выгляжу, и что обо мне думают окружающие.

С тех пор я живу с дырой в сердце. Зияющей, незатягивающейся раной.

Кажется, я стала более хладнокровной и циничной, особенно, в отношении мужчин. Да и взрослых людей в целом. На детей это правило не распространяется, перед ними я по-прежнему безоружна. Но те, кто не знал меня раньше, не видят перемен, считают, что у меня просто сложный характер.

Родственники просили не бросать их, ведь им так нужна была моя помощь. Дядя и тётя воспитывают сирот и брошенных детей, и я им помогала, сколько себя помню.

Но после смерти ребёнка я малодушно сбежала. Понимала, что не смогу забыть, но хотела хоть немного стереть из памяти воспоминания нашей любви и своего горя. А в родном посёлке мне всё напоминало об этом.

Не знала, в каком городе живёт Руслан, иначе ни за что не приехала бы сюда.

Кажется, я стою с закрытыми глазами дольше, чем следует. В холле становится тихо. Ушли, значит.

Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь в своей догадке.

Нет, я не уйду. Я останусь, я пройду практику в «РусТуре» и стану высококлассным специалистом. Я не позволю Селиванову сломать мою жизнь ещё раз.

Цокот каблуков прерывает мои мысли.

– Добрый день, – здоровается миловидная блондинка.

Она присаживается за стол администратора, и я уверенным шагом иду к ней.

Показываю свои документы, обрисовываю ситуацию вкратце.

Стараюсь сосредоточиться на словах будущей сотрудницы, но из головы всё никак не выходит образ Руслана в обнимку с дочкой. И ещё это её «мама», выворачивающее мою душу и рвущее раненое материнское сердце.

Кто её мать? Интересно, Руслан с ней был знаком до меня? Или познакомился после?

– Евгения? – отвлекает от тяжёлых мыслей тихий голос. – Пройдёмте, я отведу вас к нашему менеджеру по рекламе.

Поднимаюсь вслед за администратором и иду вглубь здания. Здесь всё такое современное, а ещё очень яркое. На стенах – бесконечные морские пейзажи с одной стороны, с другой – горные снежные вершины. Реклама путешествий во всей своей красе.

– Слышала, что Вадик очень не хотел, чтобы к нему приставляли практикантку, – рассказывает мне девушка. – Ну, то есть, его приставляли к практикантке, – тихонько хихикает.

Стучится в одну из дверей. Они здесь все одинаковые, только табличками отличаются. После короткого и важного «войдите!» открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Представляюсь, отдаю ведущему менеджеру рекламы свои документы. Жду указаний.

– Евгения Кудряшова? – уточняет непонятно зачем.

С трудом сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

Ну, чего ты на меня уставился? Красивая? Знаю. На маму похожа, она была невероятной красавицей, я всего лишь её жалкая копия. Ещё и выгляжу дёшево: на дорогую одежду и брендовую косметику не заработала. Пока что.

Но этот Вадим всё равно едва слюной