Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Северус ничего не ответил.

Гермиона прижала ладонь к груди.

— Он был так подавлен после случившегося, что я даже думала, что он потеряет сознание. И после этого он начал рассказывать мне обо всем. Не думаю, что он говорил об этом с кем-то еще. Он плакал, когда упоминал о Нарциссе. Он ждал, что Орден сдаст его Пожирателям. Поэтому он старался занять высокое положение в армии Волдеморта. Он понимал, что таким образом его смерть сможет нанести больший урон по силам Тома.

Повисла тишина, прерываемая лишь бульканьем зелий в стоявших на столешнице котлах.

Гермиона не знала, куда ей смотреть. Она чувствовала на себе скептичный взгляд Северуса.

Скомпрометирована. Ненадежна. Поджав губы, девушка отвернулась от него.

Спустя минуту она услышала, как Северус глубоко вздохнул. Гермиона взглянула на него, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

— Если он больше не хочет жить, то почему предлагает дать Непреложный обет?

Ее губы дрогнули. Она сжала края своей рубашки в ладонях.

— Думаю, сейчас, когда он больше не может отрицать свою одержимость, он больше не в силах контролировать свое желание. Не теперь, когда он уже поддался ему. Думаю, он никогда не умел сдерживать свое чувство собственничества, даже тогда, когда у него на спине еще не было рун. Я не давала Непреложного обета, но я поклялась, что буду принадлежать ему. И Драко считает, что я принадлежу ему. Я думаю... думаю, именно это повлияло на его решение. — Гермиона отвела взгляд. Она нервно заламывала пальцы. — Вы... вы можете рассказать об этом Грюму? Мне кажется, сейчас он вряд ли поверит моим словам. Но... я выполнила то, что от меня требовалось. Поэтому вы не можете... вы не должны... не заставляйте меня...

Ее руки снова начали дрожать.

— Я поговорю с Грюмом, — сказал Северус. — Вы сделали более чем достаточно. Я не ожидал, что вы... — он на мгновение запнулся. — Если Драко согласен дать Непреложный обет, этого достаточно.

Гермиона закивала, окидывая комнату невидящим взглядом.

— Хорошо. Ладно. Тогда... я пойду.

— Вы останетесь еще ненадолго, — жестко сказал он.

Гермиона неловко замерла, но Северус не отводил от нее взгляда. Казалось, он собирался сказать что-то еще. Он протянул руку, но остановился в нескольких сантиметрах от ее плеча. Сжав руку в кулак, он опустил ее, продолжая сверлить ее взглядом.

— Вы... — Северус моргнул, и начал заново. — Вы хотите...

Казалось, впервые в жизни у него не находилось слов. Его губы дрогнули.

— Может, вы... — он снова запнулся. — Может, вы хотите поговорить... об этом?

Гермиона с ужасом посмотрела на него:

— Нет!

На его лице отразилось видимое облегчение. Северус кивнул и отвел взгляд.

— Вы не... пострадали? Может, вам нужно, чтобы я...

— Драко не был грубым, — резко сказала она, перебив Северуса. Гермиона обхватила себя руками и покачала головой. Ее голос звучал глухо, а горло сдавило. — Просто все случилось... слишком неожиданно.

Северус опустил взгляд и поправил манжеты мантии. Несколько секунд он ничего не говорил. Затем резко развернулся и подошел к котлам. Поочередно помешав несколько зелий, взмахом палочки он призвал с полки несколько склянок. Разлив по ним зелья, Северус ловко закупорил их и повернулся к ней. Выражение его лица дрогнуло, и на нем отразилась печаль, проблески которой она порой замечала и до этого.

Он подошёл к Гермионе и остановился в шаге от неё.

Повисла пауза. Он опустил взгляд на флаконы в своих руках.

— Это зелье должно помочь облегчить неприятные ощущения в случае... разрывов.

Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она опустила взгляд на флаконы. Гермиона сразу узнала зелья, которые находились в них. Это были дорогие обезболивающие.

— Все не так... все не так плохо, — выдавила она, избегая смотреть ему в глаза. — Кроме того, я могу сама сварить для себя зелья, Северус.

Его лицо ожесточилось.

— Вы можете позволить другим людям заботиться о вас. Я знаю вас достаточно, чтобы понимать, что вы не будете варить для себя обезболивающие зелья, потому что для этого придется потратить слишком много ингредиентов. Выпейте их, если не хотите, чтобы я рассказал Минерве о том, что вы сделали сегодня.

Услышав его угрозу, Гермиона выхватила флаконы из его рук и закинула их в свою сумку. Подняв на него взгляд, она увидела, что Северус продолжал внимательно смотреть на нее. Выражение его лица было нечитаемым.

— Что-то еще?

— Вы в порядке? — его голос звучал мягко.

Гермиона замерла, не отводя от него взгляда.

Нет. Она не была в порядке. Она не чувствовала себя в порядке так давно, что уже даже не помнила, когда было как-то по-другому. Она больше не знала, каково это: чувствовать себя нормально.

Лицо Северуса выдавало его беспокойство, и это заставило Гермиону внутренне ощетиниться.

У нее есть родители. Они здоровы и счастливы, пусть даже и не знают о ее существовании. У нее есть родители, и она не нуждается в чьей-либо опеке. Ей не нужны люди, которые бы беспокоились о ней и говорили о том, что она принимает неправильные решения. Для этого у нее уже были Минерва, Гарри и почти все семейство Уизли.

— Я в порядке, — ответила она сухо. — Я пришла сегодня к вам не потому, что пыталась таким образом показать, что совершила нечто невероятное. Мне просто нужно было воспользоваться ванной, чтобы привести в порядок волосы.

Северус вздохнул.

— Вы... — он засомневался и замолчал.

— Что? — спросила Гермиона нервно, когда он продолжил смотреть на нее с сомнением.

Возможно, Непреложный обет не был достаточным подтверждением верности Драко? Может быть, им нужно что-то еще? Она с усилием сглотнула, раздумывая над этим и нервно крутя в пальцах ручку сумки. Возможно...

— Вы, без сомнения, самый исключительный человек, которым обладает Орден. Я очень сожалею об этом.

Руки Гермионы замерли, и несколько мгновений она просто смотрела на Северуса.

Внезапно ее дыхание сбилось, и она расплакалась.

Несколько минут Северус молча смотрел, как она плачет, прежде чем несмело положить руку ей на плечо.

В следующий вторник Грюм и Гермиона вместе аппарировали в Уайткрофт.

Они молча стояли под дождем, пока, наконец, дверь хижины не открылась.

Драко стоял в дверном проеме и смотрел на нее.

Гермиона первой ступила на крыльцо дома, чувствуя позади себя неровную поступь Грюма.