Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

того, что Кора была здесь, должен был подсказать мне: она и не станет, ведь она тоже кого-то потеряла.

— Привет, красавица, — обратилась она к моей собаке. — Это, должно быть, та самая знаменитая Йети. Можно ее погладить?

— После этого вы станете ее любимым человеком навеки.

Кора тут же запустила руки в шерсть Йети, принявшись ее почесывать.

— Какое чудо. Ты ведь самая лучшая девочка на свете, правда?

Я рассмеялась.

— Только иногда.

— Так, все, устраивайтесь поудобнее, — скомандовала Холли.

У каждого руководителя «Компаса» был свой стиль, но я уже видела, что Холли нравится быть в центре внимания. В этом не было ничего плохого. Большинству групп нужен лидер. И было ясно, что Холли несет это звание с гордостью.

Пока она зачитывала вступительную часть, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я подняла глаза и увидела мужчину лет семидесяти, который пристально меня изучал. Не как-то неподобающе, скорее с любопытством. Как только наши взгляды встретились, он коротко мне улыбнулся. Я понимала это желание узнать чужую историю, но все равно его не выносила.

Когда официальная часть закончилась, Холли села рядом с Астер.

— У кого-нибудь есть новости по делам?

Встречи «Компаса» обычно проходили раз в месяц. Изредка бросали клич о помощи, если кому-то из участников требовались люди на месте: прочесать территорию или раздать листовки. Но в основном это были ежемесячные собрания, а значит, новостей обычно накапливалось немало.

Тот самый семидесятилетний мужчина, что разглядывал меня раньше, откашлялся. Холли тут же перевела взгляд на него.

— Да, Брюс.

Его кадык дернулся, он подался вперед, упершись локтями в колени.

— Мы, э-э… моя дочь и ее муж, они нашли моего внука.

Круг отреагировал по-разному. Кора рядом со мной резко вдохнула. Кто-то издал сочувственный или полный надежды возглас.

Брюс крепко сцепил пальцы, так что костяшки побелели.

— Он живет на улице в Сан-Франциско. — Его голос сорвался. — Дочь с мужем поехали туда, когда позвонил частный детектив. Но Шон… он не хотел, чтобы его находили.

В воздухе повисло еще несколько тяжелых вздохов. У пожилого человека на глазах выступили слезы.

— Он лучше будет спать на холодном бетоне, укрывшись одним брезентом. Ему такая жизнь милее теплой постели и горячей еды, лишь бы были наркотики.

Сердце больно сжалось, и я инстинктивно поискала глазами Оуэна. Он наперегонки с маленькой девочкой забирался по детской лесенке. Я не могла даже представить, что бы я делала, столкнись я с такой же участью.

Джек хлопнул Брюса по плечу и сжал его, не проронив ни слова.

Брюс всхлипнул.

— Ему плевать, что последние девять месяцев он выживал из нас все соки. Что мы потратили уйму времени, ресурсов, извелись от беспокойства.

— Эгоист, — процедила Холли.

Это было адресовано не Брюсу, а тому, кто причинил боль ее другу.

Резкость в ее голосе застала меня врасплох. Это так не вязалось с тем теплом, с которым она встретила меня вначале. Но у каждого из нас есть свои триггеры. Возможно, это был один из ее.

Астер протянула руку и на мгновение мягко коснулась плеча Холли, а затем повернулась к Брюсу.

— Чертовски больно, когда близкий выбирает такой путь. Т

о, как она это произнесла, выдавало личный опыт, и мне стало любопытно.

— Как клеймо выжгли, — прохрипел Брюс.

— И все, что мы можем — это напоминать себе, что нашей вины здесь нет. Зависимость — это болезнь, и легкого лекарства от нее не существует. А единственное возможное требует воли самого больного, — продолжала Астер.

Альма сочувственно прицокнула языком, кивая в знак согласия.

— Моя Майя. Она тоже так жила, постоянно рисковала собой. И теперь мне приходится разрываться между вечным страхом за нее и яростью от того, что она бросила детей, даже не оглянувшись.

Брюс потер лицо рукой и повернулся к женщине.

— Я не хочу ненавидеть внука, но этот гнев… он такой сильный.

— Он всегда будет с тобой, — ответила Альма. — Вспышки будут такими мощными, что перехватит дыхание. Но со временем они станут случаться все реже. Нужно время.

— Чем мы можем помочь? — спросила Астер. — Что тебе сейчас нужно?

— Да черт его знает, — пробормотал Брюс. — Теперь, когда я знаю, что он жив, что его не утащило какое-то чудовище, что он не мертв, я просто… чувствую себя потерянным. Будто мне здесь больше не место. Да и вообще нигде.

Холли подалась вперед, заглядывая Брюсу в глаза.

— Тебе всегда будет здесь место.

Я почувствовала, как моя неприязнь к недавней резкости Холли тает. За всем этим скрывалось не просто доброе сердце. Когда теряешь кого-то, порой просто необходимо направить боль в какое-то русло, обрести цель.

Брюс судорожно вздохнул.

— Он больше не считается пропавшим.

Глаза Холли затуманились.

— Мой мальчик тоже. Но я все еще здесь.

Черт. Учитывая, как молодо выглядела Холли, она, должно быть, потеряла сына совсем маленьким. Внезапно мне нестерпимо захотелось обнять ее и не отпускать. В этом ведь и заключается главный урок, верно? Человек может не быть тебе симпатичен, может чем-то раздражать или не нравиться, но он прежде всего человек. Со своими потерями и победами, травмами и любовью. И больше всего на свете он заслуживает поддержки в трудную минуту.

— У каждого из нас здесь есть свое место, — тихо произнесла сидящая рядом Кора.

Астер кивнула.

— Верно. Мы все здесь свои из-за общего опыта и обещания поддерживать друг друга всем, чем можем. Как думаешь, Брюс, ты сможешь остаться с нами на таких условиях?

Брюс поднял голову и встретился взглядом с бледно-голубыми глазами Астер.

— Смогу.

Ее губы тронула мягкая улыбка — знак того, что его услышали и поняли.

— Вот и хорошо.

Холли откинулась на спинку стула, вытирая ладони о темные джинсы.

— Кто-нибудь еще?

Я почувствовала, как Кора заерзала рядом. Она опустила взгляд на колени и принялась теребить выбившуюся нитку на джинсах.

— Завтра годовщина. Одиннадцать лет с тех пор, как исчезла моя мама.

Это было другое. Таким делятся не ради новостей или подвижек в деле. Таким делятся просто потому, что нужно, чтобы кто-то стал свидетелем твоей боли. Больше десяти лет без любимого человека… В груди поселилась иная ноющая боль — порожденная страхом. Страхом, что и через десять лет я буду сидеть здесь и говорить то же самое. Мыслью о том, что я тоже могу никогда не найти ответов.

— Иногда, — начала Кора, откашлявшись, — иногда я задаюсь вопросом: а что, если она просто решила уйти? Бросила нас с отцом и начала жизнь заново где-то в другом месте, без семейных обязательств. И я не знаю, что