Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

мы заинтересованы в послевоенном устройстве мира, союзники обратились к нам с предложением совместно ликвидировать агрессора, на что мы согласились. Советское правительство ставит в известность Японию, что с 9 августа оно считает себя в состоянии войны с Японией. Военные действия начаты на рассвете. Ход их нам пока неизвестен, т. к. до границы от нас 50–60 км. Мы только видим, что беспрерывно летят к передовой наши самолеты. Японские самолеты здесь еще не показывались.

В сегодняшней газете есть заявление Трумэна о том, что союзниками изобретена атомная бомба, взрывная сила которой сильнее, чем взрыв от 20 тысяч тонн взрывчатых веществ. Уже одна такая бомба была сброшена на Японию. Посредством таких бомб Япония будет уничтожена.

Немцы над изобретением такой бомбы тоже работали, но не добились успеха.

Во Владивосток вчера приехали первые демобилизованные из Берлина.

Вероятно, сегодня мы уедем или в роту, или сразу за границу, если военные действия развиваются успешно. У связистов, прибывших нам на смену, я записал песенку:

Фронтовая подруга

Добрый день, дорогая подруга

И любовница русских солдат,

Визитер офицерского круга

И постельный его автомат.

Ведь тебя разрывали на части

За твои боевые дела.

Ты спала с командирами части

И с полковником тоже спала.

Для него ты простая явилась,

Разбирать мы не будем, деталь.

У тебя на груди появилась

За отвагу чужая медаль.

И другим ты тоже давала,

Вплоть до самых последних солдат.

Не жалея тебя, в ход пускали

Разработанный твой автомат.

А потом, после нашей расплаты

За звериные вражьи дела,

Ты всем скажешь: «Я тоже когда-то

Героиней на службе была».

Пишешь ты: «Поздравляй с повышеньем».

Много лычек. Чужая медаль.

Добывалось все это уменьем.

Для такой патриотки не жаль.

Повышение – это не шутка.

Кто-то смог тебе, милая, дать.

Ты была фронтовой проституткой,

А теперь гарнизонная блядь.

Таких, как ты, милая, много

На фронтах современной войны.

Они смогут уважить любому

Из защитников нашей страны.

Друг на друга были все вы похожи,

Одинакова участь была.

Возвращайтесь, бесстыжие рожи,

Грошевая вам будет цена.

Не спасут вас чужие медали

От презренья общественных масс.

Тот, кому ты на фронте давала,

Не посмотрит уж больше на вас.

10 августа 1945 г.

Я на «Антенне». Вчера вечером мы последний раз выкупались в Ханко, по дороге назад посмеялись над жителями и сотрудниками учреждений, которые лихорадочно рыли щели. Все они перепуганы и боятся прихода японцев.

А военные действия развиваются не особенно интенсивно. За вчерашний день продвинулись якобы только на 15 км. Нет никаких сведений о японцах. Ходят только слухи, что они ушли еще до наступления на 60 км от границы. Но я думаю, что это неправда, т. к. вечером и ночью видны отблески артиллерийских разрывов. Говорят, что японцы создали сплошные минные поля по всей границе на 8 км вглубь.

Купаясь в озере, мы видели вчера, как наш самолет, вероятно ввиду какой-то неисправности, высыпал 4 бомбы в озеро, от разрыва которых вверх поднялись огромные гейзеры воды и дыма. Вчера же два наших самолета, подбитых японцами, не дотянули до нашего берега и свалились в озеро. Экипажи погибли.

Команду об отъезде мы получили часов в 10 вечера. Выехали в 4 часа утра. 10 км шли пешком, остальное расстояние подъехали на машинах со снарядами. На «Антенну» прибыли к 8 ч. утра и уже получили задание – принять 4 КП где-то на границе в районе Турьего Рога. Скоро отправляемся в путь.

На «Антенне» я получил письма от брата Михаила, Юры, Марии Яковлевны Мещеряковой, сестры Наташи, Красовского и штук 10 от Зины Рассохи.

Посылки Наташа и Юра получили.

Юра пишет:

Меня очень поддержала и подняла на ноги твоя забота обо мне. Одеждой я теперь вполне обеспечен. Еще раз прими мою благодарность за то, что ты в трудное для меня время помог мне и не оставил меня забытым, как это сделала мать.

Здесь восьмого класса не будет, а учиться надо. Я составил такой примерно план: мама будет высылать мне денег в Москву, и я буду жить у бабушки и учиться в школе или техникуме. Мне больше хочется в техникуме. Потом я буду получать стипендию. Окончив техникум, я поступлю в вуз. Я уже написал запросы в Москву в металлургический и текстильный техникумы. Жду твоего решающего мнения.

Сестра пишет, что в Москве может устроить его в военно-морское училище. И то и другое мне не нравится. Ему надо окончить среднюю школу и поступить в вуз.

Неизвестно, для чего мне Красовский 2 июня выслал письмо от 15 февраля 1945 г. Правда, там описано жалкое состояние педучилища.

Целых 7 писем прислала Зина Рассоха. Первое – совсем маленькая записка. Привожу ее целиком:

9 мая, 04:50.

Поздравляю вас с днем победы на земле! Здравствуйте, Василий Степанович! Уже больше часа, как мы поздравляем друг друга с победой над Германией. Мы без митинга устроили митинг. То и дело слышится «ура» и приветствия партии, народу, Красной Армии, Сталину. Все поют, танцуют. Радость очень большая. Ну, а у вас там еще большая радость, мой учитель и воин.

Будьте счастливы, и возвращайтесь домой невредимым! С приветом Зинаида Рассоха.

В одном из писем она написала:

Как давно я не получала ваших писем! В эту ночь я видала вас во сне. Высокий в черном костюме, вы пришли ко мне. Я так переживала, что война вас изуродовала. Потом я стала собирать поесть, и на этом мой сон оборвался, т. к. меня разбудили. Дежурный прокричал подъем и вручил от вас письмо.

Картину событий, в которых вы активный участник, я очень ярко представляю.

… Василий Степанович, у вас 4 болезни. Но почему медицина не обращает на вас внимания? Я знаю, что вам приходится переносить много страданий из‑за здоровья. Я постоянно думаю о вас как о своем отце. Хотя я росла без ласки и, казалось бы, должна быть безжалостной, строгой, неучастливой. Но я выросла совсем не такой. Ради хорошего человека я готова жертвовать всем своим существом, своей жизнью. Крепитесь, мой отец, надейтесь, верьте. Ваши дети