Феодал. Том 7 - Илья Рэд

не знал, что будет, проверять не хотелось.

— Не надо, пожалуйста, — тихо умоляла бывшая РГОшница, но сеанс требовалось закончить.

«Логос» обволок мозг и проделал всё то же самое. Золотистого тумана скопилось так много, что по первости ничего не было видно.

«Выжила, всё получилось!»

Я мигом подключился заклинанием «Градиент» и добавил яркости в серость, ускорил работу мозга на 5%, чтобы дать толчок. Запустить починившийся механизм, если уместна такая аналогия.

Девушку вдруг перестало трясти. Она подняла на нас осмысленный взгляд, отстранилась в страхе от мужчин и вскочила на ноги. Я заметил, как одно за другим формируются заклинания в еë когнитивном модельном ряду. Слабенькие, но даже ими можно набедокурить.

— Где я? Вы кто такие⁈ Прочь!

Пелагея Максимовна Кох

Отвага (21/100)

Интеллект (95/100)

Боевой маг (D)

Естествоиспытатель (А), Алхимик ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (1/100)

Счастье (1/100)

Боевой дух (1/100)

Общественный статус: «Юродивая» — блаженная, чей разум ушёл в иные миры, оставив лишь светлую и беззащитную оболочку.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Тетрастихиал» — одинаково хорошо чувствует и управляет четырьмя стихиями, не теряя в силе и точности ни в одной из них.

Предрасположенность:

Естествоиспытатель (41%)

Боевой маг, стихия воды (27%)

Боевой маг, стихия огня (17%)

Боевой маг, стихия ветра (10%)

Боевой маг, стихия иллюзий (5%)

Глава 6

Доверие дело тонкое

Параметр самообладание +2, повысился до (62/100)

Параметр харизма +1, повысился до (41/100)

— Ни с места! Что тут вообще происходит? — девушка выставила ладонь вперёд и поморщилась от головной боли.

— Спокойно, — попросил я, стараясь говорить как можно миролюбивей. — Тебя никто здесь не тронет…

— А-а-а-а! — закричала она. — Что? Я ослепла! Что вы со мной сделали?

Тут уж я не мог позволить ей палить со всех стволов. Одно за другим я разрушил все её хиленькие заклинания «Тишиной Мёбиуса», что наложило на РГОшницу повторяющиеся ослепления. Высокий показатель интеллекта позволял ей создавать одновременно по три-четыре конструкции и довольно быстро, но не быстрей меня.

После тренировок с Гио и войны с людьми я такие моменты контролировал на раз два — навык выработался.

— Да уймитесь вы, не видите, в каком она состоянии? — Марина подбежала к упавшей на колени девушке и взяла ту за руки. — Не бойся, слышишь меня? Мы тебе не враги.

— Я теперь не смогу видеть? — спросила Пелагея, уставившись перед собой, из пересохшего глаза по щеке потекла слеза.

Троекурская обняла её и повернулась ко мне, показывая на учёную требовательным взглядом.

— Скоро это пройдёт, прекрати создавать проекции, и я не буду их больше ломать. У тебя не получится никому здесь навредить.

Спустя минуту зрение к Кох вернулось.

— Ты в порядке? — спросила её Марина и та кивнула. — Вставай, вот так, горячий чай с лимоном принести?

— Д-да, пожалуйста, а как вас…?

— Марина, давай сразу на ты, я скоро.

Пока моя будущая жена возилась с чайником, я спросил присевшую на стул Пелагею.

— Какое твоё последнее воспоминание?

— Я… Я была в лаборатории, готовилась к опыту… А вы, собственно, кто такие? Это Алхимический департамент?

— Нет. Сначала ответь на наши вопросы, потом мы на твои.

Она провела рукой по волосам, как бы поправляя их, и удивлённо уставилась на свою ладонь.

— Странно… Я вот что заметила, — она настороженно осмотрелась. — Вы ребята не из РГО, и рассказывать я вам ничего не буду. Все сведения о моей работе засекречены, а вы явно не ту похитили. Советую как можно скорее отпустить меня, и тогда наказание со смертной казни сменится на пожизненную каторгу в Межмирье. По доброте душевной я скошу её до каторги на Земле. На родине как-никак помирать спокойней. Ну так что, будем договариваться?

Она уверенно откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. Мы со Склодским переглянулись.

— Вообще ничего не помнит.

— Ага.

Мозговая активность Пелагеи бодренько шла вверх. Девушка хорошо формулировала мысли и даже делала выводы на основе своих наблюдений — когнитивные функции сохранились. Сияние точек из серых перешло в гамму средней насыщенности.

— Вот, держи, — Марина подала ей чашку чая с блюдцем, и девушка окинула её ледяным взглядом.

— Этим меня не купишь, но спасибо за заботу, подруга. Вы можете посовещаться. Предупреждаю, каждый час просрочки дорого обойдëтся, даю сутки на решение: свяжитесь с РГО, договоритесь о сдаче или о тайном обмене. А не то вам кишки через горло высунут и подвесят на суку болтаться. Бегом, мальчики, не стойте столбом.

Она оттопырила мизинчик и медленно отпила чаю, наслаждаясь, как в первый раз. Мы с Леонидом скрестили оба руки на груди, и смотрели на неё, как на редкого зверька в зоопарке.

— Тут тяжёлый случай амнезии, — заключил он, наклонив вбок голову. — А какой характер, м? Напор, страсть…

— Согласен, — кивнул я. — Уважаемая мадама, раз уж не хотите с нами секретничать, хорошо — ваше право, но позвольте безобидный вопрос.

— Если это не касается меня и моей работы — дерзайте, — она как будто не чай пила, а неразбавленную наглость, с каждым глотком становясь всё вредней.

— Какой сейчас год и месяц?

Она подëргала ногой, выискивая подвох, но ответила.

— 1812, конечно же, конец марта. Зачем такое спрашивать?

— Александр, голубчик, у тебя, кажется, где-то валялись газеты. Принеси их, пожалуйста. Из последнего что-нибудь.

— Ага, сейчас…

Убеждать словами Пелагею не выйдет — она сама кого хочешь переспорит, тут помогут только факты. Храмовник вручил девушке свежие номера.

— Зачем мне этот хлам?

— Посмотрите на дату выпуска, тут наверху, — помог ей Чечевичкин, указывая пальцем в угол первой полосы.

— 1815-й, май месяц? Это какой-то розыгрыш? Вы сами это отпечатали, не верю.

— Так, мне надоело нянчиться с этим чудом, Владимир, позволишь? — Склодский решительно вышел вперёд.

— Валяй, — согласился я.

— Пелагея Максимовна Кох, уроженка Выборгского графства. Окончила школу в 10 лет, магическую академию в 13 экстерном и перебралась в Москву. Лауреат стипендии графа Строганова, получила двойной грант от Канцелярии Имперских Исследований, который успешно освоила, совершив прорыв в межмировой кристаллографии. Далее в 16 перевелась в Департамент артефакторики, где получила золотую медаль «За чистоту эксперимента» и