Шепот злобы - Мелина Боярова

и будто решая, как со мной поступить. Я смотрела открыто, ведь не сделала ничего предосудительного. Мне нечего было опасаться или бояться, кроме того, что в очередной раз привлекла внимание этого холодного монстра.

— Заряна, — произнес мужчина властным, пробирающим до костей голосом, — ты нарушила приказ и поставила команду под угрозу, поэтому отстраняешься от полевых заданий до особого распоряжения. Ирия, Славен проводите девушку в лазарет академии. Годимир, твоя задача сопроводить группу и сообщить, что госпожа Волконская нуждается в медицинском осмотре и помощи специалистов.

Как он умудрялся видеть то, что происходило вокруг, отдавать команды и при этом буравить меня своим пронизывающим взглядом? Лют даже не взглянул в сторону Заряны, но заметил, что та очнулась, и ее заколотило от пережитого ужаса. Ребята помогли девушке подняться и повели прочь с полуразрушенного постоялого двора. Андреас остался на месте, не получив никаких указаний. Его взгляд метался между мной и проверяющим, выдавая полное замешательство.

С уходом большей половины группы тишина вокруг стала давящей, почти осязаемой. Я слышала стук собственного сердца, который отдавался набатом в висках. Присутствие Лютобора повергало меня в ступор. Он пугал до дрожи в ладонях, до немеющих пальцев на ногах.

— Я вижу, что ты многое скрываешь, Гаяна, — наконец, произнес Лют. — И я намерен узнать о тебе все.

Я вздрогнула, ощущая, как по спине пробежал холодок. Неужели он заметил тот короткий выплеск эмоций, когда я ринулась спасать Заряну? Сейчас внутренний гнев успокоился и отступил, но его отголоски все еще тревожили фантомными ощущениями.

— Ты действовала без приказа, Гаяна, и нарушила дисциплину. Однако результат беспрецедентен. Я никогда не видел, чтобы одержимость на такой стадии возможно было повернуть вспять. Никто из известных мне чаростражей не способен так воздействовать на гнев. Твоя способность уникальна. Или опасна? Если опасна, то насколько?

— Я просто не могла допустить… — мой ответ прозвучал тише, чем ожидала. — Она была на грани. Я не могла хладнокровно смотреть, как гнев поглощает живого человека. Это противоречило всему, чему меня учил дедушка. Мы должны защищать, а не наблюдать, как погибают люди.

— Защищать, говоришь? — Лют кивнул и приблизился, нависая надо мной могучим ростом. — Но какой ценой? Ты потратила все ресурсы и в любой момент могла поддаться гневу сама. Твой дар — это не щит от всех бед, а инструмент, который может сломаться в самый неподходящий момент. И что тогда? Погубишь команду? Вместо одного погибнут все?

— Я контролирую себя, — ответила твердо, хотя внутри все сжималось от страха.

Способность успокаивать гневов делала меня уязвимой. Случай в катакомбах это наглядно показал. В чем-то Лютобор был прав: если потеряю себя, то на свободу вырвется невероятно сильный монстр.

— Контролируешь? — хмыкнул Лют, отражая мои внутренние сомнения. — А то, что ты едва не сорвалась вчера, когда Заряна тебя унизила? Где был твой контроль? Или потом, в комнате, когда целовалась с боярским сыном, ты тоже себя контролировала?

— Да как вы смеете?.. — чуть не задохнулась, сообразив, что проверяющему известны даже такие подробности.

— Смею, Гаяна, — уголки тонких губ дрогнули в легкой ухмылке. — Я все… Смею.

Его слова ударили под дых, перебивая дыхание. Он знал о дне рождении? О том, что задумала Заряна? Об Андресе? Мое лицо вспыхнуло от стыда, а в груди разлился жгучий жар. Как же унизительно! Меня будто выставили обнаженной на площади. Откуда? Я ведь никому не рассказывала.

Внутренний гнев, который так редко давал о себе знать, заворочался, радостно потирая лапы. Мне в жизни не было так стыдно, как в эти минуты.

— Андреас! — Лют бросил взгляд на побледневшего парня, возвращаясь к привычной невозмутимости. — Ты чуть не потерял бывшую невесту. Не пресек конфликт, вовремя не распознал ее стремление выделиться. Тоже считал, что все контролируешь? А ведь ты стремишься стать пробужденным. Как ты собираешься это сделать, если сам поддаешься гневу?

Боярич вздрогнул, полыхнув очередной бурей эмоций — от горького разочарования и стыда до ярости, что снова допустил ошибку. Ему следовало исключить Заряну еще тогда, когда она устроила то представление у беседки. Волконская поддалась эмоциям и поэтому была слабой. Об этом следовало доложить проверяющему или же разобраться в сложившейся ситуации. Но он ничего этого не сделал, и теперь член команды едва не погиб.

— Я… Ошибся, — прошептал Андреас, признавая вину. — Моя вина, что не пресек конфликт и не поговорил с Заряной. Если бы не Гаяна… Ты права, — поднял на меня глаза, полные раскаяния. — Твой метод сработал. Я видел. Она была одержимой, а ты ее спасла, несмотря на личную неприязнь.

— Похвально, что ты понял, где и когда допустил ошибку, — равнодушно отреагировал Лютобор. — Возвращаемся. Я должен решить, что с вами делать дальше.

Мы с Андреасом послушно направились к выходу, а Лют ненадолго скрылся в пристройке, куда отступил переруг, а после нагнал нас на дороге.

— Спасибо! — улучив момент, когда мы остались одни, я коснулась руки Андреаса. Искры не посыпались, как в библиотеке, но у меня в груди все равно стало теплее. Боярский сын признал, что мои методы работают, и тем самым сделался чуточку ближе.

После происшествия в Восточной слободе пролетела неделя. Заряна находилась в лазарете, восстанавливаясь после пережитого ужаса. Физически она была здорова, но ее эмоциональное состояние требовало лечения. Этим занимались особые чародеи, способные лечить души.

Мы с Ирией и Славеном погрузились в учебу, посещая занятия и факультативы. Андреас держался отчужденно, словно не хотел напоминать о себе. Казалось, что он избегал меня, хотя я часто ощущала его присутствие поблизости. Парня выдавала аура, которая бурлила от напряжения, смешанного с внутренним поиском себя.

Скуратов тоже не давал о себе знать, чему я радовалась и в то же время с тревогой ожидала развязки. И она наступила, когда дежурный сорвал нас с занятий срочным вызовом к куратору. Андреас уже ждал нас у кабинета, а вот Годимир и Заряна отсутствовали.

Кабинет Лютобора выглядел таким же холодным и строгим, как его хозяин. Темные деревянные панели, тяжелые занавеси, поглощающие свет, массивная мебель создавали гнетущую атмосферу. Лют сидел за столом глыбой льда, рассматривая нас, напряженно переминающихся перед ним с ноги на ногу.

— Я видел, как Гаяна усмирила гнев и избавила человека от одержимости, — начал он без предисловий. — Это не просто чудо, а потенциал, способный изменить наш мир.