Неизвестный Пири - Дмитрий Игоревич Шпаро

не одно и то же. Ясно, что документ появился задним числом. Трудно не предположить, что отчет продиктован коммандером в таком виде, чтобы текст соответствовал его собственному рассказу. В придуманной бумаге Пири и Бартлетт зафиксировали 24 апреля как день прибытия Бартлетта на корабль. Позже Пири дата разонравится, и он исправит ее на 23 апреля.

Журнал «Рузвельта»

М-р Робертс: Знаете ли вы, где находится судовой журнал «Рузвельта»?

Кэп. Пири: Не могу сказать так сразу; возможно, он у меня, а возможно, у Бартлетта.

М-р Робертс: Кто вел его?

Кэп. Пири: Первый помощник капитана, как это обычно бывает в таких путешествиях…

Журнал «Рузвельта», насколько я знаю, никогда не покидал корабль. Это была книжка вот такого размера (показывает). Кажется, это был обычный печатный бортовой журнал, он хранился на борту «Рузвельта», и, должен сказать, его вел исключительно мистер Гушье, первый помощник.

М-р Робертс: Он был полностью посвящен плаванию корабля и тому, что происходило на корабле?

Кэп. Пири: Когда мы плыли, ничего особо не происходило. Если офицер вел журнал достаточно аккуратно, то журнал покажет, когда различные отряды покидали «Рузвельт», когда они возвращались и что происходило на борту «Рузвельта».

М-р Робертс: Вы не брали этот журнал с собой, когда покидали корабль?

Кэп. Пири: Нет, сэр.

М-р Робертс: Находится ли он сейчас у вас?

Кэп. Пири: Я не могу сказать, может быть. Если он нужен комитету, то я поищу. У меня есть какое-то количество разных бумаг, некоторые на острове Игл, а некоторые здесь, и я сейчас не могу вспомнить, был ли он передан мне, или он у Бартлетта, или у мистера Гушье.

М-р Робертс: Корабля больше нет. Не мог ли он остаться на корабле?

Кэп. Пири: Нет, сэр.

Корабельный журнал вряд ли контролировался Пири, и, стало быть, эта «независимая» книжица могла рассказать нечто опровергающее легенды коммандера. Поэтому журнал должен был исчезнуть, и, судя по диалогу Робертса и Пири, именно так и произошло. К слову, пропали фотографии Хенсона, более сотни, сделанные, как считалось, на Северном полюсе (см. главу 28). Они были явно нежелательным документом, ибо на них видны тени, по наклону которых определяется высота солнца, а значит, и широта места. Гудселл, не ставший, в отличие от Макмиллана и Борупа, «ура-патриотом» Пири, не получил разрешения на чтение лекций или издание книги (см. главу 31). Примеры можно продолжить – похоже, все, что таило правду, скрывалось, подчищалось или уничтожалось.

Зондирование

Члены комитета, задавая вопросы Пири, меняли темы, как кажется автору, весьма произвольно, хотя, безусловно, у некоторых конгрессменов существовала стратегия (например, у Робертса и Мейкона). В целом картина получалась пестрая, но мы, доставляя определенные неудобства читателю, в основном следуем хронике допроса:

М-р Энглбрайт: …Во время путешествия к Северному полюсу, когда нет ничего, кроме плавучего льда, единственным возможным способом идентификации местности будут замеры глубин, не так ли, чтобы с помощью этих результатов любой будущий исследователь смог определить свое местоположение? Иначе говоря, если другой исследователь пойдет к Северному полюсу, в пределах 5 миль от него бросит лот и достигнет дна на глубине 100 фатомов, это выявит ошибку в вашем отчете. Неужели человек ничего больше не может сделать, кроме как брать замеры глубин, чтобы определить свое местоположение?..

Кэп. Пири: Если бы ряд глубинных замеров тянулся до самого полюса и все они достигли дна, это было бы абсолютной идентификацией и подтверждением. Если бы выполненные замеры указали на глубину 1500 фатомов и кто-то отправился туда и получил цифру только в 100 фатомов, это не выглядело бы хорошо, но если бы этот кто-то получил цифру в 2000 фатомов или 2500 фатомов, то я бы сказал, что это ничего не означает.

Таблица глубин, полученных Пири, приведена в его книге – широта места, результаты зондирования, имена людей, осуществивших замер, короткие комментарии. Рядом с таблицей – графическое изображение, воспроизводим его.