Цена разрушения - Адам Туз

align="left">Строительство автобанов 1,0 Две трассы север-юг и две трассы запад-восток Строительство железных дорог 1,5 Сооружение узкоколейных линий для связи села с ж.-д. магистралями Внутренние водные пути 2,6 Предотвращение наводнений и навигация на Висле и Варте Линии электропередач 1,5 Доведение электрификации до уровняВосточной Пруссии Промышленность 5,2 11 Создание 650 тыс. рабочих мест в промышленности при средней стоимости 1 рабочего места в 8000 рейхсмарок Для городов: 15,4 34 Городское жильё 9,0 1 млн больших квартир для 4,3 млн городских жителей Городские культурные учреждения 2,0 Минимальное обеспечение городов учебными и культурными учреждениями и больницами; остальное следовало строить за счёт местных фондов Городские ремёсла 0,8 45 тыс. ремесленных мастерских и прочих предприятий, необходимых населению Городское коммунальное хозяйство 3,6 Местная инфраструктура, а также газ, канализация и местный транспорт Строительное оборудование 0,5 1 Итого: 45,7 100

Источник: С. Madajczyk (ed.), Vont Generalplan Ost zum Generalsiedlungsplan (Munich, 1994), 91–123, doc. 23.

Неделей ранее Гейдрих созвал совещание в Ванзее, на котором группа ключевых госслужащих была ознакомлена с идеями СС об «Окончательном решении». На совещании в Ванзее Гейдрих не говорил ни о газе, ни о расстрелах как о способах ликвидации еврейского населения Польши и Западной Европы. Вместо этого он предложил отправить их на восток в составе гигантских колонн: «В благоприятных условиях евреев в рамках «Окончательного решения» следует задействовать в работах на востоке. Евреи, пригодные к труду и разделённые по полу, должны прибыть, строя дороги, на эти территории, причём при этом их численность, несомненно, значительно сократится вследствие естественной убыли»[1480]. Как мы уже видели, Generalplan Ost Майера в первую очередь требовал строительства новых дорог; на решение этой задачи выделялось 1.2 млрд рейхсмарок. человек. Для принудительных работ требовалось как минимум 175 тыс. человек — «евреев, поляков и советских военнопленных»[1481]. По оценкам Майера, использование рабского труда должно было в среднем снизить цену строительства, выраженную в наличных деньгах, на 40%. Однако половина этой экономии компенсировалась бы затратами на питание и одежду для рабочей силы — хотя эту статью расходов Майер добавил едва ли не задним числом.

Эти цифры имели важные последствия для судьбы концентрационных лагерей СС[1482]. В первой половине 1941 г. население лагерей составляло не более 60 тыс. человек. Очевидно, его следовало резко увеличить. С тем чтобы обеспечить выполнение Генерального плана, строительное управление СС 27 сентября 1941 г. отдало приказ о создании двух новых лагерей, рассчитанных на 50 тыс. заключённых в каждом. Один должен был располагаться в Люблине — Майданеке. Другой следовало построить в Биркенау — местечке рядом с уже существовавшим концентрационным лагерем в Аушвице[1483]. К концу года в СС была поставлена цель увеличить вместимость Майданека до 125 тыс. человек, а Аушвица — до 150 тыс. человек. Оба лагеря первоначально предназначались для советских военнопленных, но по причинам, которые вскоре станут ясными, подавляющее большинство заключённых в Аушвице в итоге составили евреи. Так или иначе, превращение концентрационных лагерей в источник принудительного труда шло полным ходом уже в конце января 1942 г., когда Гиммлер уведомил управление СС, отвечавшее за концентрационные лагеря:

Поскольку русских военнопленных в ближайшем будущем больше не ожидается, я намереваюсь отправить в эти лагеря большое количество евреев и евреек, которых эмигрируют [так в тексте] из Германии. Прошу вас быть готовыми к принятию в концентрационных лагерях в течение следующих четырёх недель 100 тыс. евреев и до 50 тыс. евреек. В ближайшие недели перед концентрационными лагерями будут поставлены важные экономические задачи[1484].

II

Размах кровожадных замыслов СС поражает воображение. По очевидным причинам именно они оказывались в центре исторических исследований. Однако намного меньше внимания уделяется тому факту, что вермахт вторгся в Советский Союз с намерением осуществить не одну, а две программы массовых убийств[1485]. Если «Окончательное решение» и Generalplan Ost представляли собой секреты, тщательно охраняемые СС — в том числе из опасения оттолкнуть местное население, — то вторая программа, открыто предусматривавшая уничтожение десятков миллионов человек в первый же год немецкой оккупации, была принята с согласия вермахта, всех ключевых гражданских министерств и нацистского политического руководства ещё весной 1941 г. Этот так называемый План голода нельзя назвать секретным. О нём говорилось в официальных приказах, с которыми были ознакомлены тысячи подчинённых. Не делалось никаких попыток скрыть общую причину конкретных насильственных действий, требуемых этой программой. Напротив, всем немецким солдатам и сотрудникам оккупационной администрации на советской территории предписывалось осознать стратегическую логику этого плана и следовать ей. Он нуждался в столь широкой поддержке потому, что касался практического вопроса, значение которого после того, через что пришлось пройти Германии во время Первой мировой войны, было очевидно для всех: необходимости обеспечить продовольствием немецкое население — если потребуется, за счёт населения Советского Союза.

Как мы уже отмечали, «украинская житница» играла ключевую роль во всех различных военно-экономических оценках кампании «Барбаросса», подготовленных зимой 1940–1941 гг. Для Гитлера это был ключевой момент, более важный, чем все прочие стратегические соображения, и его значение лишь подчёркивалось опасным сокращением запасов зерна в Германии. К декабрю 1940 г. всё военное и политическое руководство Третьего рейха было убеждено в том, что это был последний год, в течение которого оно могло подойти к решению продовольственного вопроса с какой-либо уверенностью. К тому же дело касалось не только Германии. Значительный нетто-дефицит зерна наблюдался на всех западноевропейских территориях, в 1940 г. оказавшихся под властью Германии.

Если бы не удалось изыскать дополнительные источники фуражного зерна, единственным выходом оставался массовый забой европейского скота, напоминающий о знаменитой «резне свиней» 1916 г. По причине изоляции, в которой оказался европейский континент