Без пяти полночь… - Лазарь

не должны были применяться. Ваши действия при прошлом инциденте и так показали, на что вы способны в различных ситуациях. Кстати, от меня вам личная благодарность. — Он кивнул в сторону выхода, и мы неторопливо пошли.

— За что?

— За то, что избавили нас от больших проблем в виде уничтоженного города.

Куратор, пока мы шли к выходу, быстро и кратко рассказал о поводырях, о том, что бывает, если вовремя их не уничтожить, а также о печальных примерах, когда не успели, и их последствиях.

— Есть, если честно, — честно ответил ему. — И много таких аспектов?

— Хватает, — ответил он. — Вам, кстати, одобрили пропуск в одну из секций архива по таким делам. Можете ознакомиться с ними, посмотреть, как ещё бывает и что нужно с этим делать.

— Архив⁈ Не базы данных?

— Да, именно так. Нет, конечно, в общих чертах всё хранится в цифровом виде, но вот подробности по старинке. Понимаете, базы данных ненадёжны. Как бы их ни защищали, но утечка всё равно возможна. Если на бумажном носителе много не вынесешь, то, взломав базу, можно получить всё хранимое там разом, а мы этого не можем допустить. Слишком уж там, — он пощёлкал пальцами, — специфическая информация. Способная вызвать панику у простых граждан. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул ему, а потом высказал интересовавший вопрос. — Вот вы рассказали про поводыря, про то, как он действует, но ведь в том доме было намного хуже. Разорванные трупы, разрушения и прочее. Как-то немного не вяжется с вашими словами.

— Молодец, что заметили и спросили, — куратор усмехнулся. — В том доме поработал не только пиявка. Скорей всего, даже на ритуал его сподвигло как раз то, что там произошло. Видимо, решил под шумок быстро захватить как можно больше людей, чтобы восстановить себя.

— Так кто же тогда?

— Бес, — ответил Астафьев, — и кристаллы, которые он принял. Помните, полицейский Семёнов рассказывал о проблемных жильцах из того дома? Вот с их квартиры это и началось. Похоже, кто-то принёс новую дурь, и они решили её попробовать. Одним из решивших оказался бес. Мы нашли его потом по месту жительства с дырой от выстрела в голове.

— Убили?

— Нет, — ответил куратор, — застрелился из обреза, он рядом валялся вместе с запиской. Похоже, когда пришёл в себя и понял, что натворил, то решил вот так вот искупить свою вину.

— Понятно, — я оглянулся, чтобы сориентироваться, и уже собирался уходить, когда решил уточнить. — Кирилл Петрович, вы говорили, что меня тоже не должны были проверять, но всё равно проверили. Почему?

— Понимаете, Александр Сергеевич, — на этот раз весело улыбнулся мужчина, — не стоит обнимать девушку на глазах её отца, особенно когда он глава Б. К. Р., и точно не стоило спускать руки ниже талии, хотя, как мужчина, я вас понимаю.

— Да не обнимал я её, она сама на шее повисла, — возмущению не было предела, — и руки случайно сползли от слабости.

— Я так и понял, — кивнул Астафьев весело. — Ладно, отдыхайте пока, Морозов. Неделю вас трогать не буду, но от Академии вы не освобождены.

Я только рукой махнул на прощание. Так и думал, что от этой белобрысой будут проблемы…

* * *

— Ты же специально это сделала?

Сразу же задал вопрос Кире, когда она снова плюхнулась на обеде за мой стол.

В Академию я приехал на следующий день, после того, как меня отпустили. Если кто-то думал, что рвану в неё сразу же, то они обломались. Не было никакого желания после суток в камере переться ещё и на учёбу, потому я направился домой, где помылся, вкусно и много пообедал, а потом с чистой совестью завалился спать и спал до тех пор, пока не приехала Алёна. Правда, встал я ненадолго, только поужинать, а потом снова спать.

Утром же начался мой привычный график. Проснуться, тренировка всех мне доступных сил, потом лечение самого себя после тренировки, плотный завтрак и только после этого поездка в Академию.

Первые пары прошли нормально, в том смысле, что никто и ничего от меня не хотел, а потом обед. Вот на нём я не успел даже поесть, как появилась Воронцова и уже со своей порцией чего-то там зелёного растительного приземлилась напротив меня. Вопрос я задал как раз вместо приветствия.

— И тебе привет, рада видеть здоровым и свободным, — и глазками так хлоп-хлоп, — и ещё понятия не имею, о чём ты говоришь.

По глазам видел, что врёт, да она особо и не скрывала. Довольная улыбка буквально просилась на её лицо.

— Всё ты понимаешь. По твоей милости мне пришлось сутки мариноваться в камере.

— А вот совсем и не по моей, — захрустела она какой-то дрянью, — если быть совсем честным и объективным, то в этом только твоя вина.

— Да с чего вдруг? — искренне возмутился, — ты мне сама на шею повисла при твоём отце! Я вообще тогда еле стоял на ногах, чтобы о таком думать, а если бы и был в норме, то уже тем более на такое не сподобился!

— Ну да, охотно верю, особенно после того, как ты не забыл схватить меня за задницу в тот момент. Скажешь, случайно было?

— Блин, конечно, случайно. Как ещё-то? Слабость, башка кружится, и тут ты ещё виснешь, вот и сползли руки.

— Они не просто сползли, — она прищурилась и наставила на меня какую-то зелёную траву, словно это был нож, — но и успели кое-что ещё. Напомнить, что именно⁈

— Не надо, — ну да, сжал я тогда слегка. Да, блин, кто бы ни сжал, когда такое само в руки упало. — Это был просто рефлекс, который ты сама спровоцировала.

— Вот и у меня рефлекс, — Кира хмыкнула, — скажи спасибо, что так легко отделался, и сразу заруби себе на носу, что в следующий раз всё будет намного хуже. Я не твоего уровня, можешь даже не фантазировать на этот счёт! Ты понял?

Мне стало смешно, и сдерживаться смысла не видел, а потому захохотал, отчего Воронцова сначала вздрогнула, а потом нахмурилась, и чем дольше я смеялся, тем мрачней и злее становилась.

— Всё, всё, я спокоен, — вытер набежавшую слезу и выдохнул, — но это и