Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

которым находились губернатор с градоначальником, полицмейстер и несколько купцов первой гильдии. Поспелов ожидал разноса, но его не последовало. Генерал-лейтенант довольно крякнул, благодушно похлопал по плечу и пригласил вместе отобедать.

Когда же обед закончился и все разъехались, генерал, попросив задержаться, сказал:

– Благодарите Бога, подпоручик, что победили. В ином случае закатал бы вас на гауптвахту, – а потом хитро подмигнул: – Кстати, на пари с губернатором я выиграл пятьсот рублей, – и протянул несколько купюр: – Здесь половина.

Поспелов было отказался, но командующий гарнизоном настоял.

Дома его встретил обеспокоенный Вербицкий:

– Я уж думал, он тебя арестовал. Офицеру подобное недопустимо.

– Пронесло, – улыбнулся Михаил.

На следующий день он отыскал грузчика Ерофея. Тот сидел в трактире и угрюмо пил водку.

Когда Михаил присел напротив, грузчик поднял глаза и открыл рот:

– Так ты, вы… офицер?

– Ну да, Ерофей Иванович, а это тебе, – вынув из кармана, Поспелов положил на стол двадцатипятирублёвую купюру. – Не держи обиды.

Прошел еще год, и в начале июля в Варшавском военном округе были объявлены учения. Округ считался передовым в Русской армии, военная мысль больше работала в Варшаве, нежели в Санкт-Петербурге, чему способствовало наличие там особого собрания офицеров генерального штаба. При нем выходила газета «Офицерская жизнь», взгляды которой на тактические и оперативные вопросы военного дела не совпадали с «Русским инвалидом»[53], отличавшимся консерватизмом. Командовал войсками округа генерал-адъютант Скалон, участник русско-турецкой войны и сторонник новых методов ведения войны.

Их сто восьмидесятитысячный состав привели в боевую готовность, учения начались. Проходили они по утвержденному в Санкт-Петербурге плану, на открытой местности и в оборонительных сооружениях в течение трех недель, с условными сражениями и боевыми стрельбами. Для каждой из частей были назначены наблюдатели из Санкт-Петербурга и Варшавы.

В Брестской крепости таким наблюдателем являлся старший адъютант штаба округа полковник Николай Степанович Батюшин. Был он невысокого роста, с бородкой «а-ля муш» и с внимательными глазами. За время учений полковник познакомился со многими командирами, а за несколько дней до окончания вызвал Поспелова к себе.

Тот несколько удивился, поскольку был всего лишь младшим офицером.

Явившись в одно из служебных помещений крепости, где разместился полковник, доложился и застыл в неведении.

– Присаживайтесь, подпоручик, – сделал жест рукой расхаживавший по кабинету штабист. Сняв фуражку сел, Батюшин напротив.

– О вас хорошо отзываются комендант крепости и полковой командир, что на это скажете?

– Им виднее, – ответил Михаил.

– Каковы планы на будущее?

– Продолжать службу строевым офицером.

– А если я предложу вам несколько иную службу?

– Извините, не понял, господин полковник.

– Я руковожу в округе разведкой, надеюсь, вы представляете, что сие такое?

– В самых общих чертах, – насторожился Михаил, зная, что это тайна за семью печатями.

Далее Батюшин рассказал об основных задачах столь секретного ведомства. Поспелов кивнул – ясно.

– А что знаете о корпусе пограничной стражи? – последовал очередной вопрос.

– Он занимается охраной границы и не относится к военному ведомству.

– Совершенно верно, – чуть улыбнулся Батюшин. – А теперь слушайте внимательно. Корпус действительно состоит в ведении Министерства финансов, но является особым подразделением и в военное время поступает в наше распоряжение. Более того, помимо охраны границы занимается разведкой, замыкаясь в этом вопросе на Генеральный штаб.

«Серьезно», – подумал Михаил, но не подал виду.

– Ну так вот, – продолжил Батюшин, – я предлагаю вам службу в этом корпусе. Ответа сразу не жду. Хорошо подумайте, она ответственная и опасная. На это вам три дня.

– Разрешите идти?

– Да, можете быть свободны.

Три дня прошли в раздумьях. Служба в гарнизоне ему, в принципе, нравилась, но начинала тяготить рутина. Каждый день одно и то же – шагистика, уставы, дежурства да караулы. Здесь же было явно иное… Михаила всегда привлекали приключения и опасности, в душе он был в некотором роде авантюрист.

В назначенное время он явился к Батюшину, сообщив о своем согласии.

– Я в вас не ошибся, – пожал тот руку. – Завтра подадите рапорт с просьбой о переводе в Отдельный корпус пограничной стражи и направите по команде.

– На чье имя, господин полковник?

– Командующему Варшавским пограничным округом генерал-адъютанту Скалону Георгию Антоновичу.

Полкового командира подача рапорта не удивила, хотя он и сказал: «Жаль, подпоручик, весьма жаль». Офицеры же восприняли его по-разному. Николаев заявил: «Зря вы это делаете, батенька, зря. К осени стали бы поручиком, Берг поступает в академию, приняли бы у него роту». Вербицкий жалел, что теряет близкого товарища, а полковой адъютант Ляпишев за глаза назвал Поспелова выскочкой.

Через месяц пришел приказ из округа об откомандировании Поспелова в распоряжение штаба округа. Михаил простился с товарищами, заказав ужин в одной из городских рестораций, и выехал в Варшаву. На дворе стоял сентябрь, с деревьев, кружась, опадали листья.

Столица царства Польского отличалась европейской архитектурой и изысканностью. Над широкой с каменными мостами Вислой возвышался королевский замок, уходили в небо шпили кафедрального собора и лютеранской кирхи, удивляли помпезностью дворцы местной знати, различных стилей каменные «маетки»[54], а также многое другое.

Приехав с вокзала в штаб округа (он располагался во дворце), Поспелов вручил дежурному офицеру предписание. Тот позвонил по телефону и вскоре по широкому, белого мрамора лестничному пролету вниз спустился второй офицер, с аксельбантом, попросив следовать за собой. Поднялись на второй этаж, пройдя анфиладу залов, свернули в неприметный коридор.

– Вам сюда, – остановился офицер перед одной из дверей, после чего удалился.

Одернув мундир, Михаил постучал в нее костяшками пальцев и провернул бронзовую рукоятку:

– Разрешите?

– Входите, подпоручик, – поднялся из-за стола в дальнем конце просторного, с тремя окнами кабинета Батюшин. – Как добрались? – указал на стул.

– Спасибо, хорошо, – поставив между ног шашку, присел Михаил.

Полковник прошел к стоявшему в углу сейфу, открыв, извлек оттуда папку, а из нее – мелованную бумагу с имперским орлом.

– Это приказ о переводе вас в Отдельный корпус пограничной стражи и присвоении чина поручика. Держите.

Михаила прочел (охватила внутренняя радость), Батюшин же, поздравив с новым чином, сказал:

– Явитесь с приказом в Петербург к командиру корпуса генералу Свиньину Александру Дмитриевичу для прохождения дальнейшей службы. А еще, если не затруднит, навестите моего старого приятеля по Академии, полковника Покровского, и передадите ему вот это. – Достал из сейфа бандероль в глянцевой упаковке с адресом.

– Почту за честь, – вздернул подбородок Михаил.

– Ну а теперь удачи, – встав, подал руку начальник разведки. – Даст Бог, ещё свидимся.

Глава 7. Отдельный корпус пограничной стражи

В Санкт-Петербурге Михаил был впервые. Столица империи резко отличалась от пышной Варшавы строгостью прямых проспектов, размахом площадей и архитектурой. Нева была закована в гранит, высоко в серое небо