Последний год Пушкина. Карамзины, дуэль, гибель - Арсений Александрович Замостьянов

о котором я, кажется, тебе в свое время тоже говорила, потому что была им очень растрогана, и она мне ответила: «Я его не читала и никогда не слышала от мужа о романе „Ибрагим“; возможно, впрочем, что я его знаю под другим названием. Я выписала сюда все его сочинения, я пыталась их читать, но у меня не хватило мужества: слишком сильно и мучительно они волнуют, читать его – всё равно что слышать его голос, а это так тяжело!» ‹…›

Е.А. КАРАМЗИНА

24 июня (6 июля) 1837 г. Царское Село

‹…› Я хотела переслать тебе «Современник», но князь Петр В‹яземский› сказал мне, что он отослал его еще в листах госпоже Смирновой, и я полагаю, что она тебе даст его. Скажи мне, получил ли ты от графини Паниной посылку с чаем, которую я просила ее передать тебе, и дошла ли она до тебя в хорошем состоянии и, главное, с хорошим запахом. «Чем богата, тем и рада». Что же иное посылать тебе отсюда, как не чай или деньги; я их и посылаю столько, сколько могу.

С.Н. КАРАМЗИНА

15-16(27–28) июля 1837 г. Царское Село

‹…› Твое мирное свидание с Дантесом меня совершенно удовлетворило: я его немного опасалась. Передай Сашеньке Смирновой, что я ее целую и нежно люблю: так ли уж ложно думать, что ты в нее немного влюблен? На днях я получила письмо от Натали Пушкиной, она просит передать тебе привет. Она кажется очень печальной и подавленной и говорит, что единственное утешение, которое ей осталось в жизни, это заниматься детьми. ‹…›

С.Н. КАРАМЗИНА

22 июля (3 августа) 1837 г. Царское Село

Твое письмо из Бадена очень забавно, если и не поэтично, мой дорогой Андрей Как ты увлекаешься светскими удовольствиями и как ты танцуешь! Я этому очень рада. ‹…› То, что ты рассказываешь нам о Дантесе (как он дирижировал мазуркой и котильоном), заставило нас содрогнуться и всех в один голос сказать: «Бедный, бедный Пушкин! Не глупо ли было жертвовать своей прекрасной жизнью! И для чего!»

Об авторах этой переписки

Екатерина Андреевна Карамзина (1780–1850) – побочная дочь князя Андрея Ивановича Вяземского, единокровная сестра поэта и друга Пушкина П.А. Вяземского, до замужества носила фамилию Колыванова по месту рождения в Ревеле (Колывань). В 1804 году стала второй женой овдовевшего Николая Михайловича Карамзина и имела от него пятерых детей: Екатерину (1806–1867), Андрея (1814–1854), Александра (1815–1888), Владимира (1819–1879) и Елизавету (1821–1896). Екатерина в 1828 году вышла замуж за князя Петра Ивановича Мещерского.

Екатерина Андреевна Карамзина – одна из самых выдающихся женщин Петербургского общества того времени. Была хорошо образована, живо интересовалась вопросами литературы и истории, европейской политики. Пушкин познакомился с Екатериной Андреевной летом 1816 года в Царском Селе, куда на лето приезжали Карамзины, и проводил у них свое свободное время свое все лето. В это время Екатерина Андреевна стала предметом юношеской влюбленности поэта. Глубокое уважение к ней поэт сохранил на протяжении всей своей жизни и в серьезные, кризисные моменты всегда вспоминал о ней. В 1830 году, собираясь жениться, он писал Вяземскому: «Сказывал ты Катерине Андр‹еевне› о моей помолвке. Я уверен в ее участии – но передай мне ее слова – они нужны моему сердцу, и-теперь не совсем счастливому». В свою очередь Екатерина Андреевна всегда сохраняла теплое отношение к поэту.

Авторитет имени Карамзина сыграл роль в сохранении литературного салона, который процветал при его жизни. Несомненная заслуга в этом принадлежала жене и старшей дочери от первого брака Софье Николаевне (1802–1856). Софья Николаевна отличалась умом, начитанностью и остроумием. О ее незаурядности свидетельствует дружба с Лермонтовым, вошедшим в салон Карамзиных уже после смерти Пушкина. В середине 1830-х годов в семейно-светский круг Карамзиных вошли два старших брата Андрей и Александр Николаевичи. В 1833 году они оба окончили Дерптский Университет по кафедре дипломатики и поступили в гвардейскую конную артиллерию. Александр был литературно одаренным человеком. Во второй половине 1830-х годов он стал пытаться войти в большую литературу, печатался в посмертном пушкинском «Современнике» и «Отечественных записках». В 1839 году была напечатана его поэма «Борис Улин», написанная под явным влиянием «Евгения Онегина», с лирическими отступлениями, обращениями к читателю и участием автора в судьбе героев. Поэма вызвала резкую критику Белинского, которая, по-видимому, повлияла на писательскую судьбу Александра Карамзина. Прослужив недолго в военной службе, он вышел в отставку и поселился в деревне. Биограф справедливо пишет, что «прапорщик Александр Карамзин – скептик и отрицатель, критически относящийся к военной службе и к светскому обществу, может быть назван человеком лермонтовского поколения, одним из тех, кто дал Лермонтову материал для создания образа Печорина и для горьких, трагических размышлений в „Думе“, из тех, кто сформировался десятилетие спустя поражения декабристов, в душной и неподвижной атмосфере 30-х годов». Старший из братьев также недолго служил в армии. В 1835 году он серьезно заболел и был под угрозой чахотки. Весной 1836 года он взял длительный отпуск и 22 или 23 мая отправился в путешествие, объездил Германию, Швейцарию, Францию, Италию и лишь в середине октября 1837 года вернулся в Россию. Ко времени его путешествия и относится обширная переписка с родными.

Жена и старшие дети Н.М. Карамзина заботливо берегли связи со старыми друзьями историографа (В.А. Жуковским, П.А. Вяземским, А.И. Тургеневым, М.Ю. Виельгорским). На вечерах у Карамзиных постоянно бывают Н.М. и А.О. Смирновы, начинающий писатель В.А. Соллогуб. Сюда с удовольствием заезжают люди большого света – признанная красавица А.К. Шернваль (с осени 1836 года – жена известного богача Демидова, а потом, после смерти Демидова, жена Андрея Карамзина), семья государственного канцлера В.П. Кочубея, молодой дипломат И.С. Мальцев и многие другие. По словам будущего славянофила А.И. Кошелева, «в доме Е.А. Карамзиной собирались литераторы и умные люди разных направлений ‹…› Вечера начинались в 10 и длились до 1 и 2 часов ночи; разговор редко умолкал ‹…› Эти вечера были единственные в Петербурге, где не играли в карты и где говорили по русски» (Кошелев А.И. Записки. Берлин, 1884, с. 30). После возвращения из ссылки, Пушкин (сперва один, потом с женой и свояченицами Екатериной и Александрой Николаевнами Гончаровыми) был постоянным посетителем салона Карамзиных и близким другом дома. Там же постоянно бывал по вечерам у Карамзиных и Дантес, сумевший вызвать симпатию у всех молодых членов семьи. На глазах Карамзиных развертывалась трагедия последних месяцев жизни поэта. Особенно подробно пишет брату Андрею о назревавшем конфликте между поэтом и