Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

голову, когда он прижал ее к кровати. Его глаза были дезориентированы, но на лице застыла ярость. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Она заметила, как дрогнуло его лицо, когда он узнал ее, осознавая, что вот-вот ее задушит. Его хватка тут же ослабла.

— Какого хрена, Грейнджер? — Драко огляделся вокруг и выглядел немного смущенным, когда понял, что они находились в одной кровати.

Она смотрела на него снизу вверх, и сердце ее бешено колотилось. Ей даже не пришло в голову, что он может вот так напасть на нее.

— Ты был ранен.

Он отдернул руку от ее шеи, и выражение его лица стало яростным.

— Я чуть не убил тебя. Потому что ты опять лезешь не в своё...

Она резко перебила его:

— Возможно, ты каким-то образом не осознал того, что я тебе уже сказала, но яд вампира — это антикоагулянт. У тебя были незначительные внутренние повреждения после вчерашней стычки. Ты истекал кровью снаружи и изнутри.

— Я бы позаботился об этом, когда счёл нужным, — сказал он, но его глаза не встречались с ее; они переместились ниже. Его рука двинулась вперед, и Гермиона почувствовала, как большой палец скользнул по ее шее.

Она слегка вздрогнула и почувствовала, как ее кожу покалывает в том месте, где его пальцы касались шеи.

— Неужели? И кто же тебя лечит? Потому что должна заметить, основываясь на всех новых шрамах, усеивающих твоё тело, что считаю твоего нового целителя мошенником.

Его рука замерла.

— Ты снимала с меня одежду?

— Только рубашку. Не смотри на меня так удивленно. Я целительница, Драко. И я не в первый раз вижу тебя без рубашки.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Не исцеляй меня без моего разрешения! — его голос был похож на низкое рычание.

Его ярость была явной, но страх Гермионы был разрушен тем фактом, что в то же время он осторожно поворачивал ее голову, проверяя, не ударилась ли она из-за него.

Гермиона почувствовала, как уголок ее рта слегка дернулся, когда она смотрела на него. Он склонился над ней, сжимая пальцами ее подбородок, продолжая поворачивать ее голову из стороны в сторону и легко проводя большими пальцами по ее коже.

Ее сердце билось сильнее, чем тогда, когда он внезапно прижал ее к кровати.

— Постарайся не умирать в моем присутствии, и я не буду делать то, что должна. Я не хочу, чтобы ты тренировал меня, когда ранен. Ты и так об этом знаешь. — Ее рука сомкнулась вокруг его запястья. Он поднял глаза и встретился с ней взглядом, и она серьезно посмотрела на него. — Найми себе целителя, Драко. И очень хорошего. Приплати ему, чтобы тот был всегда начеку, и вызывай его, когда ты ранен. Пожалуйста. Пожалуйста, просто используй целителя.

Он просто смотрел на нее, и Гермионе казалось, что ее сердце остановилось от напряжения. Ее пульс дрожал под его пальцами, и она смотрела, как его зрачки медленно расширяются, поглощая серебро радужной оболочки. Тепло его кожи проникало в нее, и она чувствовала его дыхание на своем лице.

Его лицо почти незаметно стало ещё ближе. Ее сердце билось так сильно, что она даже могла решить, будто Драко его слышит. У нее перехватило дыхание, и она крепче сжала его запястье. Все вокруг было теплым, и они были так близко. Он был так близко.

Драко опустил голову еще ниже, пока их губы почти не соприкоснулись. Затем он рассмеялся.

Он резко выдернул свою руку из ее и сел. Выражение его лица было холодным, как лед, и он насмешливо посмотрел на нее сверху вниз.

— Неужели ты действительно думала, что я тебя поцелую?

Гермиона пристально посмотрела на него.

Запрокинув голову, он горько рассмеялся:

— Знаешь, меня отчасти удивляет, что человек, подобный тебе, смог так долго дружить с Поттером и Уизли.

Гермиона вздрогнула.

— Подобный мне?

Он посмотрел на нее сверху вниз и приподнял бровь. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но она заметила огонь негодования в его глазах.

— Кто-то, у кого нет моральных и этических принципов, которых у них всегда было в избытке. Учитывая праведность Поттера и Уизли, я ожидал, что ваши идеальные отношения закончатся во время войны.

Гермиона уставилась на него, и ее губы дрогнули. Она крепко их сжала. Он ухмыльнулся и слегка склонил голову набок:

— Что? Неужели ты решила, что я имею в виду твою кровь?

Она опустила глаза. Она не будет отвечать на правду. Ничего хорошего не выйдет из признания его правоты. Ее безжалостность фактически положила конец ее дружбе с Гарри и Роном.

Гермиона села и потянулась назад, чтобы поправить заколки, удерживающие ее косы:

— Ты был первым человеком, который назвал меня Грязнокровкой.

Драко с легким недоверием покачал головой:

— Но ты уже должна была догадаться, что эта война ведется не из-за чистоты крови.

— Я знаю, что это не так. — Она вздернула подбородок. — Но большая часть волшебного мира, похоже, этого не заметила.

Он поправил мантию и пожал плечами. Его маска снова была на своём месте: выражение лица равнодушного аристократа. Гермиона пристально смотрела на него, пытаясь осознать то глубокое противоречие, которым был Драко Малфой. Убийца. Шпион Ордена. Чистокровный аристократ. Любитель маггловской философии и истории. Генерал Пожирателей Смерти.

Чем больше она узнавала его, тем меньше понимала.

Он прислонился к изголовью кровати и внимательно посмотрел на нее.

— Война требует очевидных врагов. Кого-то, отличающегося от нас. Когда я говорю, что меня зовут Малфой, я сразу же подразумеваю себя в контексте волшебной истории. Фамилия Малфоев имеет почти тысячелетнюю историю в Англии. Люди знают, кто мои родители, дедушка с бабушкой и прадедушка с прабабушкой. У нас есть огромная магическая родословная и коридоры портретов, чтобы нести и поддерживать наследие рода. Но ты... твоя семейная история слишком запутана и никем не отслежена. Никто не знает, кто твои родители, какие генетические заболевания ты можешь переносить или каким может быть твой магический потенциал.

Он склонил голову набок и окинул ее взглядом с головы до ног, словно оценивал лошадь.

— Очень легко относиться с подозрением к людям, о которых ничего не знаешь. Когда что-то пугает, легко это возненавидеть. Магглорожденные со своей нелепой одеждой, электричеством и слухами о своём странном оружии. Твои родители — вот причина того, что волшебный мир был вынужден жить скрытно в течение нескольких сотен