Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

спокойно и собранно, быстро и точно трудиться. Вот попадание снаряда в радиостанцию. Но есть запасная, она работает. Вот падает, сраженный осколком, сержант, вышедший из окопа поправить кабель. Вот автоматчики охраны с возгласами «Тревога! Слева! Огонь!» открывают пулеметный и автоматный огонь по прорывающейся на фланге группе пехотинцев врага. Ответные пули свистят над их головами. Вот осколок немецкой мины почти сбивает фуражку с головы генерала, приподнявшего ее над бруствером. Но и немецким танкистам очень сложно прицеливаться под огнем Илов. Рязанов точно наводит штурмовиков на прорывающиеся машины врага. Дуэль длится уже шесть часов. Ноги не держат. Генерал прислоняется к стенке окопа, вытирает пот. Ведущий шестерки Илов, которому Рязанов разрешил уходить, сообщает, что к передовой движутся два танка. Рязанов подходит к стереотрубе, оценивает обстановку, прикидывает координаты. Приказывает подходившей группе ударить. Летят РСы, сыплются бомбы. Танки отворачивают, спешат укрыться под деревьями. Рязанов передает их координаты артиллеристам. Да и нельзя сражаться вполсилы. Хоть и исход войны виден, но это же бой. Дашь в нем слабину, проиграешь и погибнешь. У противника тогда в этом месте было численное преимущество. Но он не прошел. Беелитц удержали, не дали прорвать окружение.

Комкор смотрит на небо, на дальние тучки, грозящие перерасти в дождевые. Хотя метеопрогноз благоприятный. Но только погода, кроме танковых и зенитных снарядов врага могла бы помешать нашим штурмовикам. Истребителей противника уже не видно. Зениток у него тоже уже почти не осталось. Василий Георгиевич вспомнил, как он еще под Оренбургом попал в грозовую тучу. Молния ударила в крыло. Он невольно сжался. Но дерево и перкаль не провели заряд и не загорелись. После посадки он с интересом рассматривал аккуратное отверстие с обожженными краями.

30.5.45 радиостанция с КП командира корпуса передала приказание командира корпуса находящимся в воздухе группам: по Берлину больше не работать, там все кончено.

Очевидцы рисуют потрясающие картины. Константин Симонов писал: «…И в этой каше из железа, дерева, оружия, чемоданов, бумаг, среди чего-то непонятного, сожженного и почерневшего – месиво изуродованных человеческих тел. И все это уходит вдоль по просеке буквально в бесконечность. А кругом в лесу снова трупы, трупы, трупы разбегавшихся под огнем людей. Трупы вперемешку, как я вдруг замечаю, с живыми. Эти живые – раненые – лежат на шинелях, на одеялах, сидят, прислонившись к деревьям, одни перевязанные, другие окровавленные и еще не перевязанные». На лесных дорогах стояли сгоревшие автомашины, валялись убитые и мечущиеся в агонии лошади.

Дочь И.С. Конева, Н.И. Конева в книге «Маршал Конев – мой отец» приводит записанные К. Симоновым слова Конева о Берлинской операции: «Мне удалось, видимо, убедить Сталина, и соответствующее решение было принято; мне было разрешено повернуть танковые армии на Берлин… А с другой стороны, оттуда, с запада, наступала армия Венка, оказавшаяся во втором кольце окружения, била навстречу, шла сюда, к Берлину, и тоже ударяла по моим войскам, вышедшим к Берлину… Если говорить об армии Венка, то, несмотря на фальсифицированные данные, появившиеся в западногерманской печати о том, что часть войск прорвалась, вырвалась и т. д., на самом деле такие силы были брошены против нее, что об организованном выходе из окружения не могло быть и речи. … И, между прочим, сам Венк оценивает количество прорвавшихся войск в три-четыре тысячи человек. Так что тут особенно большой разницы в цифрах нет, но я думаю, что наши расчеты вернее. Насчет юго-восточной группировки. По существу, она в лесах юго-восточнее Берлина погибла, закончила свое существование. Причем это было очень страшное зрелище… Вообще, если говорить об этом сражении, то по масштабам оно не имело равных в истории войны. С обеих сторон действовало более трех с половиной миллиона войск. …. Пленных было взято в этом сражении 480 тысяч. Если же говорить о потерях, то они, конечно, были тоже значительные. Наш фронт потерял сто сорок тысяч человек за все время операции. Были и большие потери в танках».

Противник начал наступать на новом направлении. Рязанов после четырех суток бессонных боев прибыл 1-го мая на НП командира 12-й гв. мехбригады полковника Г.Я. Борисенко, оборудованный на вышке бывшего жандармского управления. В лесу разведка увидела большое скопление врагов [3]. Противник открыл плотный артогонь. Затем его пехота пошла в атаку. Бойцы 12-й гв. мехбригады еле сдерживали натиск немцев, рвущихся на запад. В бой вступили все. Солдаты и офицеры отбивались гранатами и трофейными фаустпатронами, дело доходило до рукопашной. Уже боеприпасы на исходе. Немцы обтекали оборону бригады, почти смешались с ее боевыми порядками. Штурмовка с воздуха при таком тесном соприкосновении войск практически невозможна. Но Рязанов вызывает своих штурмовиков. Когда он отдал приказ на штурмовку, командиры Илов заколебались: штурмовать квадрат, где работает сам генерал Рязанов! В ответ на повторный запрос он спокойно повторил: – Бейте! Летчики работали с огромным напряжением, стараясь бить идеально точно. «Ильюшины» «клевали» и «клевали» фашистов, пока те не поползли в разные стороны…

Помимо крупных, организованных и управляемых сил, сжимающих наши войска с трех сторон (армии Венка и Буссе, гарнизон Берлина), в лесах было много раздробленных отрядов гитлеровцев, готовых на все, лишь бы не погибнуть и не сдаться в плен. Чаще они не ввязывались в бой, обходили стороной противника, избегая стычек. В лесах под Хальбе нашла свое последнее пристанище значительная часть группировки Буссе. Только на кладбище Хальбе похоронено тридцать тысяч человек из их числа. Но и около двадцати тысяч составили потери советских войск. Э. Бивор: «Но самая удивительная часть всей этой истории – не количество убитых или взятых в плен, а то, что порядка двадцати пяти тысяч немецких солдат и несколько тысяч беженцев все же сумели прорваться через заслоны советских войск и выйти в район Беелитца в расположение армии Венка». Конев называет другую цифру. Двадцать тысяч немцев вышли в тылы 5-го гв. мехкорпуса, занявшего круговую оборону. В бой были брошены последние резервы с обеих сторон. Сражались даже раненые. Генералы противника, отбросив всякую предосторожность, управляли войсками по радио открытым текстом. По их переговорам наши командиры определяли положение противника. В перехваченной радиограмме было сказано: «Нас избивают». В Вальпургиеву ночь на 1-е мая (и сравнительно недалеко от горы Брокен) штурмовики 1-го гшак своими активными массированными ударами склонили в нашу пользу чашу весов, сыграли решающую роль в этом бою, наше поражение в котором с силами демоническими могло бы затянуть войну. Открывались границы между мирами. Горели руины мистического тысячелетнего третьего рейха. Важную роль 1-го гшак в этом «праздничном» сражении признают сейчас все военные историки всего мира.