Когда не все дома - Мария Болдина

себя называет их общую съёмную квартиру домом?) в феврале.

— Что-то скрыть к тому времени будет уже сложно, — грустно сказала Вика самой себе и достала из духовки яблочный пирог, переложила его на блюдо, сбрызнула сиропом, накрыла полотенцем, постояла немного у кухонного окна, глядя в морозную ночь. Вьюга выла, словно плакал кто-то тоненько, со всхлипами. Удивительно, за хорошим пластиковым окном обычно не слышно ветра. Показалось? Нет, не показалось. В дальней комнате действительно рыдала дочка.

Вика тихонечко вошла к Кристине, включила ночник, подсела на кровать и обняла своё чадушко.

— Что такое, лапочка? Что случилось?

— Мама, я умру.

Что можно ответить на это неоспоримое утверждение взрослеющей девочки? Все мы когда-нибудь умрём, но разве это ответ.

— Всё будет хорошо, Кристина, солнышко! Мы будем жить долго-долго.

— Долго-долго я не смогу. Я, наверное, завтра умру… — возразила Кристина и созналась — Я оторвала и съела одну ядовитую помидорку, пока ехали.

— Ну, читали же про сливовую косточку*, — не удержалась от упрека Вика.

— Я умру! И в школу больше не пойду, зря только с бабушкой уроки делали! У-у-у!

Кристина снова завыла, обречённо готовясь к неизбежным последствиям необдуманного поступка. Виктория поспешила её успокоить:

— Нет, от одной маленькой помидорки, ничего не будет, — не удержалась и ехидно добавила, — в понедельник в школу.

Девочка облегченно вздохнула, вытерла лицо углом одеяла, повела носом и совсем другим тоном заметила:

— Пахнет вкусно. Ты пироги пекла?

— Пекла, — не стала отпираться Вика.

— Пойдём пить чай с пирогами.

Дочка не спрашивала, она утверждала. Да и какие могут быть вопросы в таком деле, как ночное чаепитие.

_________________________

*«Косточка» — рассказ Л. Н. Толстого о правде и лжи, мне он кажется сомнительным в плане воспитательной ценности для детей, но взрослым есть над чем подумать.

О семейном завтраке

Олег пришёл домой с дежурства в половине девятого утра. Была суббота, и он на законных основаниях рассчитывал, что семья всем составом встретит его весёлым визгом, горячим чаем и блинами, на худой конец, бутербродами с колбасой. Но его девочки открыли дверь тихо и встали перед ним насквозь виноватые с подозрительно покрасневшими глазами. Сын же держался чуть в стороне, был суров и собран, словно ему предстоял бой со смертельным врагом.

— Что? — без предисловий потребовал глава семьи.

Наташа хлюпнула носом:

— На нашу Лидочку заявление в полицию написали.

— Заявление? — с улыбкой переспросил Олег, повода для волнений и экстренных мер не наблюдалось: все целы, руки-ноги на месте, синяков и тех не видно. Ну что там может быть в заявлении на трёхлетнего ребёнка, так, ерунда какая-нибудь.

— Она опять кусалась! — сообщила Наташа тоном, каким обычно сознаются в убийстве.

Эта особенность характера любимой дочери не была для Олега новостью. Девочка с рождения была очень эмоциональной. Знакомый невропатолог объяснил Олегу, что «незначительные отклонения поведенческих реакций ребёнка» с возрастом пройдут. Коллеге хотелось верить. Поэтому Олег очередной раз отмахнулся:

— Ну, кусалась, с кем не бывает.

Но жена благодушного настроя не разделяла и продолжала сбивчиво рассказывать о том, что в семью пришла беда. Олегу история виделась смешной. Лидочка временно гостила в группе старшего брата. Вчера она поссорилась с каким-то мальчишкой. Неизвестно, что делал и говорил парень, но Лидочка прыгнула на него, как разозлённая кошка, и укусила за щёку. Воспитатели пресекли, утихомирили, в «травме» пострадавшего раскрасили зелёнкой. На этом, по мнению Олега, тему следовало закрыть. Но у мальчишки оказалась бабушка с синдромом наседки, подняла шум, сходила с ребёнком сначала к хирургу, обрабатывавшему укус, а потом, вытребовав справку, в полицию.

— Рано утром приходил полицейский, сказал: раз заявление написано, они должны прореагировать и поставить несовершеннолетнюю на учёт.

— Несовершеннолетняя это наша Лида что ли?

Наташа развела руками. Действительно, восемнадцати дочери ещё нет, следовательно, несовершеннолетняя.

— Всё! — пресёк дальнейшие разговоры Олег, — на голодный желудок я с такими новостями не справлюсь, пошли на кухню.

За завтраком пошло как-то проще, что ли. На неделе родителей правонарушительницы ждали в городском отделе по делам несовершеннолетних, а пока впереди были выходные и, по мнению Олега, все неприятные разговоры следовало отложить, ничего с пометкой Cito! на горизонте не маячило. Олег решил, что в понедельник он свободен и сам сходит и обследует всех сотрудников «отдела по делам», возможно, выпишет кое-кому галоперидола.

— Не паникуй, мы ещё внукам будем рассказывать, как их мать с трёх лет стояла на учёте в милиции.

— Я его побью, — вдруг заявил младший Полтышев.

— Кого? — не понял глава семьи.

— Ни в коем случае! — прикрикнула Наталья на сына, но тот не обратил внимания на слова мамы, а продолжил решительно, явно цитируя фразу из какого-то боевика:

— Этому Кольке давно пора как следует…!

— Заницу! — чётко и радостно повторила за братом последнее слово Лидочка. — За-ни-цу! — произнесла она ещё раз медленно, искренне радуясь тому, как вытягиваются лица мамы и папы.

— Прекрасно! — Олег рассмеялся. — Сын у меня — авантюрист и драчун, дочь — кусака-рецедевист, ругаются оба, как пираты Карибского моря. Думаю, что третий ребёнок должен быть просто золотым, папина гордость и мамина радость.

— НИ ЗА ЧТО! — чётко и громко проговорила каждое слово Наталья. — Все слышали меня? — она обвела тяжёлым тёмным взглядом собравшихся за столом. Семья притихла. — НИ ЗА ЧТО! — повторила жена и мама с пятилетним стажем, резко поднялась со своего места и вышла из кухни.

— Это мы ещё посмотрим, — бросил ей вслед сын Коля.

Олег легко щёлкнул мальчишку по носу:

— Тч! Не спорь с мамой.

И пошёл вслед за женой извиняться за несвоевременную шутку.

О субботней больнице — 1

Утром в субботу Вика сидела на кровати с ощущением, что держит в руках полную до краёв чашку с кипятком, она боялась двигаться и даже глубоко дышать. Кровь на белье… Немного, совсем чуть-чуть, но в её положении это может быть приговором.

Хорошо, что Кристина росла маминой помощницей, она и собрала сумку с бельём, зубной щёткой, электронной читалкой и прочими необходимостями. Виктория позвонила маме, чтобы приехала за внучкой, и вызвала скорую. Пока собирались и ждали, она рассказала Кристине всё как есть, и умница-дочка обрадовалась.

— Сестричка!

— Да. Но пока очень-очень маленькая, надо её поберечь. В общем — поеду в больницу. И подружкам не болтай пока. Никому не рассказывай!

— Не скажу.

Доверенную ей добрую и тревожную домашнюю тайну дочь согласилась беречь, но ей потребовались уточнения:

— А бабуле Лизе можно рассказать?

— Бабушке придётся рассказать, деваться некуда, тайком от неё в больницу не ляжешь.

— А бабуле Оксане расскажем?

— Не хотелось бы, но