Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

степени, знаков «Шахтерская слава» и «Шахтерская доблесть», орденов Святого Преподобного Нестора-летописца Киево-Печерского, Святого князя Владимира и — до кучи — Святого Даниила Московского.

А ещё получил степени академика Калифорнийской международной академии наук, члена-корреспондента Транспортной академии Украины и гордо указал в одной из президентских анкет: «проффэсор».

Но если Кучма с Ющенко, которых в народе любовно называли Чучма и Пчеловод, грабеж хоть как-то скрывали, то Янукович вершил его нагло и открыто. В государстве продавалось всё. Начиная от престижных должностей и депутатских мест в Раде до министерских портфелей в Кабмине и вакансий в президентской администрации.

То же вершилось и в силовых структурах. Генералы областных УВД стали заключать договоры на охрану силами «Беркута» местных олигархов, спецназ привлекался для рейдерских захватов предприятий и активов конкурентов. Во всем этом против воли Шубину со своим подразделением приходилось участвовать, а теперь столичный «Беркут» обеспечивал ещё и политические мероприятия. Он стал основным козырем в руках политической элиты. Началось все с «Оранжевой революции», где спецназ охранял общественный порядок и прессовал несогласных, а потом были разгоны митингов сторонников оппозиции, их шествий и демонстраций.

Нынешним утром, получив приказ от своего начальства, майор с шестью бойцами в полной экипировке и с оружием следовал в западную часть страны, город Тернополь. Там при участии областного УВД ему предстояла операция по захвату содержателей игрового казино.

Спецназ в управлении уже ждали.

После короткого инструктажа у молодого генерала, который был явно из блатных и в оперативной работе ничего не смыслил, группа Шубина с сопровождающим выехала на место, где её уже ждали местные розыскники, наблюдавшие за объектом.

Казино находилось на одной из городских окраин в небольшом двухэтажном особняке прошлого века, рядом со старым парком. У его боковой стены, под липами, стояли несколько иномарок, и внедорожник прибывших составил им компанию. В мигнувший фарами автомобиль тут же нырнул возникший из кустов старший группы — крепыш в джинсовом костюме, толково изложивший обстановку.

Хозяин заведения — чеченец — с братом отдыхали в баре на втором этаже, а на первом, под присмотром двух охранников, шла игра в покер и рулетку.

— У чехов[72] с охраной есть стволы? — чуть повернул голову назад Шубин.

— Есть. У братьев — ТТ, оба «быка» — с травматикой.

— Борзые?

— Старший воевал у Басаева, младший раньше занимался в Москве рэкетом.

— Хороша пара, баран да яра, — хмыкнул Шубин. — Они вам нужны живые?

— Лучше жмуры. От суда откупятся, так уже было.

— Ну что, ребята, все понятно? — спросил у подчиненных Шубин.

— Понятно, Иваныч, — пробасил сидевший всех ближе. — Чехов валим, остальных воспитываем.

— Ну-ну, — сняв берет, натянул на голову балаклаву майор и поставил каждому задачу.

Через пару минут оперативник испарился, спустя ещё три Шубин дал команду «Пошел» и, передернув затвор «коротыша», первым выскользнул из машины.

Местные опера, таившиеся в кустах, тут же оцепили особняк по периметру, а спецназ цепочкой порысил к двери, где изготовился к штурму.

— Работаем, — вдавил Шубин пальцем кнопку звонка, за железной дверью тонко пропело.

Затем она распахнулась, в проеме возник амбал, которого Шубин саданул затыльником автомата в лоб, амбал молча рухнул ему под ноги. Спецназовцы тут же вломились внутрь, двое положили игроков на пол, майор с остальными по-кошачьи скользнули наверх, откуда лилась восточная музыка.

Там, на высоком стуле перед стойкой, восседал чернобородый толстяк, потягивая коньяк и о чем-то беседуя с барменом, а на одном из кожаных диванов вдоль стен развалился с девицей на коленях второй — худой и бритоголовый.

— Всем на пол! — рявкнул майор, стрекотнув короткой очередью в потолок, откуда посыпались осколки люстры.

Толстяк с воплем «Аллах!» сразу же повалилися на ковер, обхватив голову руками, а второй, прикрывшись визжащей девицей, рванул из-за пояса ТТ, дважды выстрелил в бойцов и прыгнул на подоконник. Его срезали сразу из двух «коротышей», и, руша зеркальное стекло, бандит вывалился наружу.

— Это ты у нас рэкетир? — приказав девушке замолчать, проскрипел берцами к дрожащему толстяку Шубин.

— Давно была, камандыр, — чуть поднял тот голову. — Давай дагаварымся.

В ответ щелкнули два выстрела. Потом на лестнице застучали каблуки, и в бар вошел старший из розыскников с двумя парнями.

— «Беркут» свое дело сделал, капитан, — вбросив в рот сигарету, щелкнул зажигалкой майор. — Документируйте все. А мы поехали.

Однако группе пришлось немного задержаться. Отметиться на задержании приехал сам генерал в сопровождении заместителя.

— Профiсiйно зроблэно, — брезгливо косясь на окровавленный труп, подошел начальник к Шубину. — Я вiдправлю позив вашему кэрiвництву[73].

— Как сочтете нужным, — швырнул тот окурок в разбитое окно. — Мы свое дело сделали, счастливо оставаться.

— Хамло! — процедил генерал, переглянувшись с замом, когда спецназ исчез внизу.

— Цэй майор — москаль, — скривил тот губы. — Трэба довэстi пану мiнистру, що вы особисто кэрували опэрацiею[74].

Когда проезжали центр города, Александр Иванович приказал остановиться у супермаркета и обернулся к молча сидевшим на своих местах спецназовцам.

— Вы помните, какая сегодня дата?

— Ещё бы, товарищ майор, — ответили несколько голосов. — День Победы!

— Держи, Петро, — протянул Шубин одному из прапорщиков две радужные бумажки. — Возьми водки и закусить. Отъедем от города, отметим.

— А ведь даже флагов нету, Александр Иванович, — пробасил самый рослый из парней, прапорщик Валера Шалимов.

— Зато тут есть проспект Бандеры, — откликнулся второй. — Вон, на углу дома табличка.

— Не город, а оуновское кубло, — пробубнил кто-то из бойцов. — Пострелять бы их всех на хер.

Вскоре Петро вернулся с двумя объемистыми пакетами, и «Rexton» тронулся с места, взяв курс на Киев.

Минут через пять на дороге показалась немногочисленная колонна демонстрантов с красными флагами и цветами. Шли в основном старики с медалями на груди да пожилые люди. Женщины и мужчины.

— Идут возлагать венки к Вечному огню, — сказал кто-то из спецназовцев.

— Смотрите, а навстречу другие, — тяжело заворочался Шалимов. — Не иначе местные бандерлоги.

— А ну-ка, Костя, тормози, — бросил водителю Шубин.

Внедорожник притерся к обочине и встал как раз посередине.

Между тем колонны сближались, вторая, шедшая от центра, была значительно больше. Впереди здоровенный парубок с оселедцем[75] на голове тащил портрет Бандеры, за ним несколько таких же вели под руки тройку древних стариков в форме ОУН-УПА с многочисленными значками на мундирах, а позади размахивала дрекольем и бесновалась толпа, состоявшая из молодежи. Когда меж колоннами оставалось метров пятьдесят, из переулка выкатил автобус, резко затормозил, и из него стали выскакивать милиционеры с дубинками.

— Взвод ППС, — сказал кто-то из бойцов. — Вовремя.

Жидкая цепь правоохранителей стала живой стеной меж остановившихся друг против друга колонн, и из бандеровской кто-то прогавкал в мегафон: