Часть 1. Ранняя поэзия - Коллектив авторов

сторона считалась стороной Солнца (а левая — Луны). В древнем Китае все выглядело наоборот. Возможно, это было обусловлено иным, так называемым "правополушарным" типом мышления. Именно левая сторона считалась там стороной Солнца и Света — Ян, это была сторона Жизни, с которой связывалось все положительное и одновременно — мужское. Правая же сторона являлась ее антиподом и символизировала Тьму, Смерть и женщину. Женщине присущи мягкость, уступчивость, мужчине, напротив, твердость и настойчивость. Этим и определяется смысл метафоры, используемой Лао-цзы в строках 4-й и 5-й. Коль скоро ты прибег к оружию, то следует твердо доводить дело до конца, но, отложив его в сторону после победы, лучше опять вернуться к гибкости и уступчивости — они дадут больше, чем постоянная воинственность. Вторая же метафора в строке 15-й рисует нам верховного военачальника как олицетворение смерти — он принес ее, и он же, став на правом фланге войска после победы, совершает искупительное жертвоприношение. В древней мавандуйской рукописи, по сравнению с которой общепринятый текст данного стиха несколько сокращен, сказано совершенно ясно:

Итак, (все) добрые дела вершатся слева,

А смертные дела вершатся справа;

Поэтому помощник полководца...

и т.д.

Источник: Лао-Цзы. "Книга Пути и благодати" пер. И. Лисевича, 2002, стр. 109

32. Благодать мудрого ("Путь вечен, безымянен, (Как) Древо девственное...")

Путь вечен, безымянен,

(Как) Древо девственное, что хоть и мало,

Мир подчинить его (себе) не смеет.

Когда бы царь иль князь могли сосредоточиться на нем,

Все сущее само б явилось на поклон,

Пришли б в согласие Земля и Небеса,

Чтоб пали росы сладкие

И в людях без приказа

Само собой настало б равенство.

Ведь имена возникли,

Когда их учредили.

Однако (в этом) тоже надо знать предел.

Познав предел — избегнешь гибели.

Ведь Путь для Мира,

Что море и река для ручейков долин.

Комментарий И.С. Лисевича

Смысл данного стиха, по уверению авторов старой китайской хрестоматии, в том, что "нет лучшего способа обрести Дао, чем сосредоточиться на Девственном древе безыскусности", т. е. отвлечься от всего изощренного и неестественного, вернуться к первозданной простоте. А что есть проще и безыскуснее природы? Уже с первой строки появляется и понятие Имени — "мин". Слово многозначно, но в любом случае перед нами некий различитель, явившийся в мир вместе с появлением "тьмы вещей". Различия их поверхностны и несущественны, они противны универсальной природе Дао и Абсолюта вообще (вспомним слова Христа: "Да не буду я тем, кто разделяет"), который подобен Океану, равно несущему и лелеющему на волнах своих все сущее. Если бы у кого-то из земных владык хватило решимости погрузиться сердцем в его живительные воды, он принес бы в мир слиянность Дао, и силы Инь и Ян обрели бы благодаря ему гармонию (по традиционным представлениям, знаком этого и является выпадение "сладкой" росы). Их подданные, отказавшись от желания унизить и обидеть ближнего, поживиться за его счет, вернулись бы к блаженным временам золотого века далекой древности. Иными словами, войдя в потустороннее и изначальное, владыка своим влиянием отводит мир к началу времен. Впрочем, это только мечта о том, "как могло бы быть", мистический рецепт, прописанный суетному миру, где князья и цари, увы, не спешат исцелиться сами и врачевать подданных. С первозданной простотой и самоумалением давно покончено: уже создан "порядок" (чжи), все имеет свое название; титулы и слава стали вожделенны для людей, и Лао-цзы это прекрасно понимает: ему только остается предостеречь от крайности, ибо, как говорит комментатор, "каждый, кто знает предел и чувства меры, никогда не придет к гибели".

Конец этого стиха имеет текстуальные расхождения и соответственно варианты перевода. Автор этих строк отдал предпочтение древнейшим мавандуйским рукописям, но есть другие тексты, восходящие достаточно далеко в глубь веков. И в них возникает образ Неба — в сознании древних китайцев, живого существа, олицетворяющего Космос.

...возник порядок,

Появились имена,

Имена уже есть.

Но небу ведом предел.

А когда ведом предел — не грозит гибель.

Ведь Дао в Мире

Подобно потокам и ручьям, реке и океану.

Как поясняет в своем комментарии "Старец с берегов Желтой Реки": "Небу ведомо это, а потому светлые духи сохранят и помогут, дабы не пришла снова гибель". Да и само Дао "связано с человеком взаимным откликом подобно тому, как потоки и ручьи, река и океан сообщаются и перетекают одно в другое". Более того — оно по природе своей столь благодатно, что "само является без зова, и обретаешь его, не домогаясь".

Иными словами, различие вариантов — это спор между идеей личной ответственности человека за мировой порядок и мыслью о безусловной благости самого порядка, идеей саморегулируемости мира, как совершенно отлаженного организма. Читатель может выбрать то, что ему более близко, — мы предоставили ему такую возможность.

Источник: Лао-Цзы. "Книга Пути и благодати" пер. И. Лисевича, 2002, стр. 111

33. Осознание благодати ("Познавший других — мудр, познавший себя — просветлен...")

Познавший других — мудр,

Познавший себя — просветлен,

Победивший других — силен,

Победивший себя — могуч,

Знающий меру — богат,

Действующий мощно — обладает стремлением,

Не покидающий обители своей — долог (летами),

Кто умер, но не погиб — бессмертен.

Комментарий И.С. Лисевича

Эта глава, состоящая как бы из отдельных изречений, в действительности пронизана единой мыслью, последовательно ведущей адепта от низшего к высшему, от поверхностного знания — к истинному, которое есть конечная цель и торжество самосовершенствования. Пусть в глазах людских ценится внешнее — истинное совершенствование есть самоуглубление. "Постигшие людей мудры, однако же им не сравниться с познавшим себя, который превыше мудрецов", — замечает Ван Би. "Способный победить людей всего лишь очень силен, — замечает по поводу следующего изречения "Старец с берегов Желтой Реки", — но с тем, кто сумел одолеть себя, искоренив внутри чувства и страсти, никто в мире не в силах соперничать, потому что он могуществен".

О необходимости "знать меру" Лао-цзы уже говорил и раньше. Но благоразумие способно принести человеку лишь очень практическое счастие и удачную карьеру, дать богатство по "малому