Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели - Джозеф Хенрик

простейшие организационные блоки и готовые выводы. Например, при усвоении информации о животных и растениях дети и взрослые из различных обществ склонны мыслить в терминах неизменных, иерархически связанных категорий. Если нам рассказывают о тигре, который был замечен ночью возле озера, мы автоматически делаем вывод, что «ночная охота у воды», вероятно, характерна для всех тигров, а не является просто мимолетной странностью этого конкретного тигра. Более того, дети и взрослые охотно, хотя и менее уверенно экстраполируют этот вывод на виды, похожие на тигров, например на львов. Эта специализированная когнитивная система помогает объяснить, как небольшие общества вроде ватаурунгов накапливают и сохраняют огромный багаж знаний о растениях и животных, а также то, почему людям зачастую трудно осознать изменчивость видов. Помимо этих особенностей усвоения информации о растениях и животных (Atran and Medin, 2008; Atran, Medin, and Ross, 2005; Medin and Atran, 1999; Wertz 2019) люди обладают другими психологическими способностями, которые облегчают усвоение информации в некоторых иных важных областях (e. g., Hirschfeld and Gelman, 1994; Moya and Boyd 2015).

92

Bauer et al., 2018; Moya, Boyd, and Henrich, 2015; Schaller, Conway, and Tanchuk, 2002.

93

Giuliano and Nunn, 2017; Henrich, 2016; Hoppitt and Laland, 2013; Morgan et al., 2012; Muthukrishna, Morgan, and Henrich, 2016.

94

Berns et al., 2010; Engelmann et al., 2012; Garvert et al., 2015; Henrich, 2016, Chapter 14; Little et al., 2008; Little et al., 2011; Losin, Dapretto, and Iacoboni, 2010; Morgan and Laland, 2012; Zaki, Schirmer, and Mitchell, 2011. О функции медиальной префронтальной коры идут споры — см. наиболее свежие обзоры в Euston et al. (2012) и Grossman et al. (2013).

95

Henrich, 2016.

96

Jones, 2007.

97

См. Henrich et al. (2015), где представлен обзор соответствующих аналитических моделей и компьютерного моделирования. О лабораторных экспериментах по культурной эволюции см. Derex and Boyd, 2016; Derex, Godelle, and Raymond, 2014; Derex et al., 2013; Kempe and Mesoudi, 2014; Muthukrishna et al., 2013.

98

Garfield and Hewlett, 2016; Hewlett and Cavalli-Sforza, 1986; Hewlett et al., 2011; Salali et al., 2016; Terashima and Hewlett, 2015. В поддержку утверждения, что мальчики копируют поведение наиболее почитаемых охотников, знаменитый этнограф Барри Хьюлетт сообщает, что мальчики уделяют особое внимание «метума», выдающимся охотникам на слонов (спасибо Барри за правильное написание этого термина).

99

Еще более тонким делом, чем яды, являются хитроумные методики обработки пищевых продуктов, которые позволили небольшим обществам получить доступ к огромному разнообразию базовых продуктов растительного происхождения. В кулинарных практиках андских популяций особые виды глин используются для нейтрализации токсинов, которые вырабатывает дикий картофель, чтобы защитить себя от грибков, бактерий и млекопитающих. В Калифорнии охотники-собиратели разработали широкий спектр методов выщелачивания дубильных веществ из желудей, которые часто были их основным источником пищи. В этих и многих других случаях люди, которые отказывались от трудоемких стадий или полагались на свои врожденные вкусовые предпочтения, рисковали отравить себя и своих детей, если не сразу, то в течение десятилетий — из-за накопления токсинов. В мире кумулятивной культурной эволюции попытка не полагаться на культурное обучение и не копировать чужие алгоритмы поведения с достаточной точностью может обернуться огромными потерями (Henrich, 2016, Chapters 3 and 7; Johns, 1986; Mann, 2012).

100

Henrich, 2016; Horner and Whiten, 2005.

101

Здесь разнообразие современных обществ собирателей в сочетании с археологическими, экологическими и генетическими данными используется нами, чтобы получить представление об образе жизни палеолитических народов. Я не утверждаю, что какое-либо современное общество является «примитивным» или «статичным» в каком-либо смысле или что оно может служить адекватным примером обществ, существовавших до возникновения сельского хозяйства. Культурно-эволюционный подход позволяет избежать таких старомодных заблуждений. Тем не менее, поскольку известные в свете исторических и этнографических данных охотники-собиратели часто использовали многие из тех же инструментов и технологий для поиска и поимки многих из тех же видов, что и палеолитические народы, подробные исследования могут дать много важных сведений, если использовать их в сочетании с археологическими, лингвистическими и генетические данными (Flannery and Marcus, 2012). Анализ древней ДНК, например, предполагает, что палеолитические популяции, вероятно, имели социальную структуру, не слишком отличающуюся от современных собирателей (Sikora et al., 2017).

102

Bhui, Chudek, and Henrich, 2019a; Henrich and Henrich, 2014.

103

Lewis, 2008; Schapera, 1930.

104

В Henrich (2016) начата дискуссия о том, как подобные табу могут оставаться неизменными. Опровержение идеи, что нарушение табу сказывается на результатах охоты, маловероятно, поскольку набор норм включает стимулы, побуждающие не сообщать о любых «проверках» табу, преднамеренных или случайных. Нарушители табу рискуют подвергнуться санкциям независимо от того, ради чего они совершили свой проступок.

105

Gurven, 2004. Сами по себе пищевые табу весьма многообразны. Иногда они запрещают людям, имеющим определенное отношение к охотнику (или самому охотнику), есть определенные части животного или запрещают целым классам людей есть отдельные части туши или целые виды. В местности, где оказался Бакли, мужчинам из некоторых племен, не прошедшим обряд посвящения, было запрещено есть любых самок животных и всех дикобразов. Кажется, что культурная эволюция всегда так или иначе решала одну и ту же задачу, но ей произвольно навязывались различные институциональные приспособления (Barnes, 1996; Flannery and Marcus, 2012; Gould, 1967; Hamilton, 1987; Henrich, 2016, Chapter 9; Lewis, 2008; Smyth, 1878).

106

Henrich, 2016.

107

Bailey, Hill, and Walker, 2014; Chapais, 2009; Lee, 1979, 1986; Marshall, 1959; Walker and Bailey, 2014. В 1964 г. у мужчин было всего 36 разных имен, а у женщин — 32 (Lee, 1986; Marshall, 1959).

108

Другие поддерживающие социальные нормы еще больше скрепляют эти родственные связи. В некоторых обществах охотников-собирателей, например, нормы определяют, что отец имеет право давать имена своим детям и должен называть их в честь одного из своих родителей или близких родственников. Этот древний обычай, задействуя хорошо известную черту психики, предлагает родственникам отца относиться