Сатурналии - Феодосий Макробий

[тела] души, ослабляют скрепы, которыми отбросы сдерживаются вплоть до удобного случая извержения [из тела]». После того как это было сказано, Сервий замолчал, почтительно соглашаясь.

Глава 12

(I)115 Тогда вступает Авиен: «Так как очередность116 подводит меня к [тому], чтобы подобно [всем] задать вопрос, мне следует возвратить беседу к пиршеству, потому что [она] забрела уже очень далеко от застолья и перешла к [совсем] иным вопросам. (2) Так как за столом часто подавалось засоленное мясо, которое мы называем лярдом (laridum), [то есть], как я думаю, как бы очень сухим117, я сам решился спросить у себя, по какой причине добавление соли сохраняет мясо для долговременного употребления. Хотя я могу размышлять об этом [сам] с собой, все же я очень хочу стать более уверенным [в своем понимании этого] с помощью того, кто исцеляет тела». (3) И Дисарий [начал]: «Всякое тело по своей природе разложимо, и увядает, и легко распадается, если не удерживается какой-нибудь связью. Удерживается же оно, пока существует, душой при помощи взаимообмена воздуха, благодаря которому крепнут вместилища духа, постоянно насыщаясь [все] новым притоком дыхания. (4) С его прекращением члены [тела] увядают вследствие ухода души, и расстроенное тело уничтожается всей своей [собственной] тяжестью. Тогда также [и] кровь, которая столь долго обладала теплом и давала членам [тела] жизненную силу, с уходом тепла превратившись в сукровицу, не остается внутри сосудов, но выдавливается наружу, и таким образом, после ослабления дыхательных отверстий, вытекает содержащая осадок жидкость. (5) [Но] смешанная с телом соль препятствует [тому], чтобы это свершилось. Ведь ей свойственна сухая и теплая природа, и она благодаря теплу сокращает именно истечения тела; влагу же она либо ограничивает, либо поглощает благодаря сухости. [А то], что соль определенно ограничивает влагу, бывает легко узнать из того, что если испечь два хлеба равной величины, один посоленный, другой без соли, то ты обнаружишь, что лишенный соли [хлеб] по весу более тяжелый; значит, в нем остается влага из-за нехватки соли».

(6) «[Еще] я хочу, чтобы и это [вот] исследовал [дорогой] мой Дисарий: почему очищенное от осадка вино является более крепким, но очень ненадежным для хранения, и оно столь быстро возбуждает пьющего, сколь само легко портится, если бы его хранили?»118 (7) «Есть такая причина [того], что оно быстро возбуждает [пьющего], – говорит Дисарий, – [а именно] потому, что оно настолько становится более проникающим в сосуды пьющего, насколько делается более жидким, так как [был] удален осадок. Легко же оно портится потому, что без какой-либо твердой основы оно отовсюду открывает себя для вредного воздействия. Ибо осадок – это как бы корень вина для его поддержки, и питания, и восстановления сил».

(8) «И об этом [тоже] я спрашиваю, – говорит Авиен, – почему осадок [у] всего, кроме меда, опускается вниз, [и] только мед выпускает осадок наверх?»119 На это Дисарий [ответил]: «Вещество осадка, как густое и землистое, превосходит весом прочие [разные] жидкости, меду же уступает. Поэтому в них он падает на дно, опускаясь под [собственной] тяжестью; в меде же он, как более легкий, вытесненный со [своего] места, выталкивается вверх». (9) «Так как из того, что было сказано, навеваются сходного [же] рода вопросы, [скажи], Дисарий, почему мед и вино считаются наилучшими в столь разных возрастах: мед – самый свежий, вино – самое старое? Откуда существует и такое указание, которым пользуются лакомки, [а именно], чтобы удачно приготовить медовый напиток, нужно смешать новый гиметтский [мед] и старое фалернское [вино]»120. (10) «[Так считают] вследствие того, – сказал тот, – что они различны по [своим] природным свойствам.

Ведь природа вина является влажной, меда [же] – сухой. Если ты сомневаешься в моем высказывании, [то] рассмотри действия врачевания. Ведь [то], что нужно на теле увлажнить, омывают вином; [то], что нужно высушить, протирают медом. Итак, вследствие длительности времени, уносящей нечто из того и другого, вино делается более чистым, мед – более сухим; и мед так лишается сока, как вино освобождается от воды».

(11) «А то, что [сейчас] последует, не похоже на спрошенное [ранее. Так вот], почему, если долго хранить полуполные сосуды вина и масла, вино весьма часто делается кислым, масло [же], напротив, приобретает более приятный вкус?» (12) «И то и другое истинно, – отвечает Дисарий. – Ведь в то пустое [пространство], которое вверху свободно от жидкости, попадает воздух-пришелец, который вытягивает и впитывает некую тончайшую влагу. Когда она иссушена, вино, как бы лишенное сил, в зависимости от природных свойств – было оно слабым или крепким – делается из-за кислоты терпким или становится хуже от горечи. Масло же, после того как иссушена излишняя влага и удалена плесень, которая в ней скрывалась, приобретает небывалую приятность вкуса»121.

(13) Опять спрашивает Авиен: «Гесиод говорит122, что, когда добрались до середины бочки, [находящееся там] нужно сберегать и пользоваться для насыщения другими частями ее [содержимого], обозначая, без сомнения, [тем самым] наилучшее вино, которое содержалось в середине бочки. Но на опыте проверено, что в масле является наилучшим [то], что всплывает, в меде [же – то], что находится внизу. Итак, я спрашиваю, почему считают, что наилучшим является масло, которое находится наверху, вино, которое – в середине, мед, который – на дне?»123 (14) И Дисарий, не замедлив, отвечает: «Мед, который является наилучшим, тяжелее остального. Таким образом, часть меда в сосуде, которая находится внизу, особенно превосходит по весу [остальное] и поэтому ценнее, чем всплывающая. Напротив, в сосуде с вином самая нижняя часть не только взбаламучена примесью осадка, но и хуже на вкус; верхнюю же часть портит соседство с воздухом, из-за примеси которого [вино] делается более разбавленным. (15) Поэтому земледельцы, не удовлетворившись помещением бочек под навес, закапывали [их] и закрывали крышками, обмазанными снаружи [глиной], устраняя, насколько возможно, соприкосновение вина с воздухом, от которого оно столь явно портится, что с трудом сохраняется [даже] в полном и потому менее доступном для воздуха сосуде. (16) Определенно, если ты оттуда почерпнешь [вина] и освободишь место для примеси воздуха, [то] остальное, что осталось, все портится. Таким образом, средняя часть [вина], насколько она [далека] от границы той или другой [части], настолько [же] отдалена от [того и другого] вредного воздействия [и] не становится, так сказать, ни взбаламученной, ни разведенной».

(17) Авиен прибавил [еще вопрос]: «Почему одно и то же питье кажется голодному с меньшей примесью [воды], чем тому, кто принял пищу?» И тот [говорит]: «Голод опустошает кишки, насыщение заполняет. Таким образом, когда питье втекает через пустоту внутри [тела], оно не