Избранное - Кира Алиевна Измайлова

капризным, мнительным маленьким принцем. Меньше любить сына он бы от этого не стал, но самому воспитывать наследника не хватило бы времени и сил, а женщины есть женщины… Вот в поместье детей не баловали. Просто некогда было. Зато и все дети знали, что любой взрослый может отвесить подзатыльник, если шалости выйдут за пределы допустимого, и не находили в этом ничего странного. Малфой сам как-то разгонял оплеухами подростков, решивших покататься на жеребенке. Будто невдомек здоровым лбам, что это даже не двухлетка, на стригунка садиться нельзя!

Ну а Драко как-то раз заработал полноценную порку. Льерт Шанталь сам поймал за шиворот не в меру разошедшегося мальчишку (лет семь ему было тогда, не больше), перекинул через колено, велел Этьену принести розги, спустил с Драко штаны и выдрал. Все десять розог тот получил сполна, но умудрился не расплакаться.

«Если родители не справляются с воспитанием, значит, нужно вмешаться старшим», — сказал тогда Льерт, и Люциус чуть не сгорел со стыда.

Драко, однако, даже к Жозефине за зельями не пошел, к Катрин тоже, сказал, что сам виноват, и, хоть и сидеть несколько дней старался бочком, явно гордился собой…

Сейчас он, как обычно в это время, возился с младшими, но, завидев отца, помчался навстречу. Драко каждый раз встречал его так, будто увидел впервые за год.

— Папа! Ты что такой грустный? — спросил он, вдоволь нависевшись на отцовской шее. Драко прекрасно чувствовал чужое настроение.

— Дела, — отговорился он. — Катрин…

— Я не могу к тебе подойти, не видишь, меня победили? — весело спросила она, пытаясь подняться с травы. На ней гроздью висели дети — Кассиопея, редкой красоты девочка, темноглазых натуральных блондинок поди поищи, а еще Орион и Шератан, близнецы. — Боже, спаси меня от них, Люциус!

Тот легко похватал троих отпрысков в охапку, наградил торопливыми поцелуями и шлепками направил в сторону Большого дома. Эти дети удались послушными, не то что Драко. (Из-за имен, правда, они всякий раз серьезно ругались с Катрин. Кассиопея — еще цветочки, супруга скрепя сердце согласилась, что с таким именем можно жить, а вот за близнецов пришлось выдержать бой. Мало ли, что принято называть детей «звездными» именами! Назвать их Кастором и Поллуксом, что было бы вполне логично, она не позволила. Согласилась на Ориона в честь двоюродного деда Драко, но в отместку отыскала в звездном атласе еще одно имя.)

— Папа, что-то случилось, — утвердительно сказал тот, видя, что его прогонять не собираются, и плюхнулся на траву рядом с мачехой.

— Да. Держи, это тебе, — Люциус протянул ему проклятый конверт, подумал и, не щадя дорогого костюма, уселся напротив.

Катрин только взглянула на печать и со страхом уставилась на мужа. Тот молча кивнул.

— Даже здесь достали… — сказала она.

— Фу, чушь какая, — поморщился Драко, прочитав послание. — Зачем мне какая-то иностранная школа? Пап? Мама?

Катрин он с самого начала стал называть мамой, потому что Нарциссу просто не помнил. Драко прекрасно знал, кто он, откуда, что произошло, но мамой для него стала именно Катрин.

— Дедушка сказал, что ты должен поехать, — мрачно произнес Люциус, — хотя бы на семестр.

— А! — Серые глаза Драко просияли. — Так меня еще раньше исключат!

— Из Хогвартса исключали только единожды, — ядовито ответил ему отец, — и вовсе не за неуспеваемость.

— А за что?

— Тот молодой человек вырастил акромантула и… Зачем я это сказал?! Катрин, что смешного?

— Ну, я вижу, Драко уже обдумывает планы, — весело ответила та, потрепав пасынка по голове. — Да, солнце?

— О, мама… — протянул он. — У меня их столько… Этот ваш Хогвартс перевернется кверху дном!

— Угу, и гигантским кальмаром пришлепнется.

— Там кальмар есть?! — оживился наследник.

— Да, в озере живет, — просветила Катрин. Люциус мысленно застонал.

— Хватит дурачиться, — сказал он. — Драко, это не так смешно, как тебе сейчас кажется. Ты не забыл, кем я был?

Тот помотал головой, потом кивнул. В смысле, не забыл.

— А ты осознаешь, что окажешься на одном курсе с оравой крайне агрессивно настроенных подростков? Один против всех, учти. С одной стороны — дети победителей, которым мое прошлое поперек горла, они до сих пор меня пытаются отловить и посадить за решетку. С другой — дети проигравших, которые считают меня предателем. И с обеих сторон предостаточно погибших, попавших в Азкабан…

— Папа, — серьезно сказал Драко, — если бы дедушка считал, что в этой школе опасно, он бы никогда меня туда не отправил. Клариссу же не отпустили в Шармбатон, помните, в прошлом году? А он хочет, чтобы я поехал. Значит, не все так ужасно, это раз, а два — я наверняка должен что-то там разузнать.

— Умным ты вырос в папочку! — Катрин сгребла его в охапку и чмокнула в макушку. Люциус всегда поражался этому: пасынка она любила ничуть не меньше родных детей, а порой казалось, что и больше.

— Я тоже так подумал, — кивнул он. — Но что именно, дедушка не сказал. Так что…

— Пап, а какую роль мне играть? — деловито спросил Драко.

— Гм… роль сына политического эмигранта, — ответил Малфой-старший. — Настоящая история нашей семьи вполне годится, ничего не нужно придумывать. Ладно… Драко, я с тобой поехать не смогу. Сам понимаешь…

— Конечно, пап, — вздохнул тот.

— Я поеду, — кивнула Катрин. — О существовании миссис Малфой никто не знает. Палочку мою отследить невозможно, портал — вот он. Драко, кстати, твой где?

— Всегда при мне! — показал тот узкий браслет, замаскированный под часы.

— Отлично. По идее, антиаппарационный барьер Хогвартса он пробить сможет. В худшем случае, тебя выбросит где-нибудь в Европе…

— Лишь бы не посреди Ла-Манша, — вставил Драко.

— Он на сушу настроен, так что если даже тебя и выкинет посреди Ла-Манша, то ты окажешься на корабле или на рифе каком-нибудь, не знаю, что там есть. Дальше знаешь, что делать.

— Ага. Подать сигнал тревоги, наложить маскировочные чары и снова задействовать портал, если он не поломается об тот барьер.

— Именно. — Катрин вздохнула и посмотрела на мужа. — Когда нам отправляться?

— Завтра, — мрачно сказал он. — Времени осталось всего ничего, а вам еще нужно закупить столько всякой дряни…

— Люциус, а когда я была маленькой и впервые попала на Диагон-аллею, вся эта дрянь казалась мне такой волшебной! — весело сказала она. — А ты уже тогда, наверно, задирал нос!

— Конечно, меня же дома обучали!

— И меня! — вставил Драко, норовя втереться между родителями.

— А ты, кстати, — вспомнил Люциус, — не вздумай показывать, чему тебя тут учили. Блистать по программе первого курса разрешаю. Остальное — только в случае крайней необходимости! Уяснил?

— Пап, ну я же не дурак, — обиделся мальчик.

— Люциус, насчет дома… — напомнила