Избранное - Кира Алиевна Измайлова

это верно, — улыбнулась Катрин. — Стечение обстоятельств, да?

— Оно самое.

— Ладно… Пойду я тогда собираться. Хороших тебе праздников, Люциус.

— И тебе удачно съездить, Катрин, — сказал он, обнял, осторожно поцеловал ее в щеку, не стал выпускать и скоро почувствовал робкий ответный поцелуй.

«Возьму и скажу отцу, что подыскал себе другую невесту, — подумал он неожиданно. — Мало ли, что полукровка, зато из континентальной семьи, причем огромной! Если они примут ее, конечно… Так что я пока только намекну, тем более, что Нарцисса все еще дуется. Этот бал она мне никогда не простит!»

Потом он вспомнил о том, что с Блэками лучше не ссориться, о финансовых интересах, о давних связях и сник. Попытаться можно, конечно, но если у магглов, как они говорят, браки заключаются на небесах, то у чистокровных магов — почти исключительно по расчету. Главное, чтобы расчет был удачным.

— Послушай, — спросил он все-таки, — а если бы я сделал тебе предложение, что бы ты на это сказала?

— Какое предложение? — подняла голову Катрин.

— Руки, — ответил Люциус.

— Издеваешься, что ли? Ты аристократ, а я кто? — рассмеялась она. — То есть, конечно, мне было бы очень приятно, но… шансов нет.

— Ну а если б были, ты согласилась бы? — настойчиво допрашивал Малфой.

— Пожалуй, — подумав, кивнула Катрин. — Не буду врать, что я в тебя сходу влюбилась по уши, я тебя почти не знаю, но с тобой как-то удивительно спокойно и хорошо.

— Прекрасно, я буду иметь это в виду, — улыбнулся он.

Может, так и надо? Без восторженного визга, обмороков, повисания на шее и ревности на ровном месте? Ага, и без страстных поцелуев в самых неподходящих для этого местах, нелепо задранных мантий, страха, что вот-вот застукают, страха, который так приятно щекочет нервы… Ровные и теплые отношения, более дружеские, нежели любовные, никакого фонтана страстей… Не поймешь, что лучше.

В том, что Нарцисса Блэк станет идеальной женой, Малфой даже не сомневался. А вот что могло выйти из полукровки Харрис… Другое дело, что Нарцисса будет верной соратницей, но другом ли?

— Пойдем, — потянула его за рукав Катрин. — Завтрак скоро, а потом по вагонам, и — каникулы!

— Идем, — согласился Люциус, встряхнув головой. — Расходимся на третьем этаже, я пойду в обход.

— Так точно, мон женераль! — улыбнулась девушка, отсалютовав на французский манер.

Он не видел ее до начала следующего семестра. Заметил уже на праздничном ужине, обратил внимание на то, что вид у Катрин то ли подавленный, то ли… Непонятный, словом.

— Снейп, — поймал он своего подопечного. — Передай записку своей подруге. Она поймет, для кого это.

— Вы даже выражаетесь одинаково, — буркнул тот и взял свернутый до микроскопических размеров клочок пергамента. — Взяли бы и так поговорили!

— Да, то-ты так много разговариваешь с Эванс, — хмыкнул Люциус. — Перестань. Нам этого не изменить.

— А пытались? — ощетинился Снейп.

— Ты рискнешь? — прямо спросил Малфой. — Один против всех? Нет? Я так и думал… Передай записку, будь так добр, не то не получишь сюрприза!

— Какого еще сюрприза? — тут же насторожился мальчишка.

— Я хочу пригласить тебя к себе летом, — ласково улыбнулся Люциус. — Что, право, все каникулы сидеть в этой вашей дыре? А у нас богатейшая библиотека, да и в целом есть, на что полюбоваться! Не возражаешь?

— И как твои родители посмотрят на такого вот… — Снейп фыркнул, покосившись на свою великоватую, заляпанную реактивами мантию.

— Как на моего гостя, — спокойно ответил тот. — Не переживай, твою одежду приведут в порядок домовики. Так что скажешь?

— Передам, — буркнул мальчишка и вдруг посмотрел с надеждой: — А правда можно будет… в библиотеку? Я к вашим важным гостям и не сунусь, но просто…

— Конечно, можно, — ответил Малфой. — Иди.

…-Ты что это вдруг? — спросила Катрин, когда они встретились на площадке Астрономической башни поздним вечером. — Соскучился?

— А даже если так?

— Ну не ври, Люциус, у тебя же на лице все написано! — улыбнулась она и отодвинулась подальше. — Что за шпионские игры? Эванс принесла мне записку, и у нее было такая заговорщицкая физиономия, что слепому бы стало ясно — записка не иначе как любовная! Мое счастье, там как раз девчонки поругались, никто особенно не следил, иначе бы с меня живой не слезли…

— Ты после каникул какая-то странная, — честно сказал он. — Съездила к родне?

— Да, — кивнула Катрин.

— Что-то пошло не так? Тебя там обидели?

— Да что ты! — возмутилась она. — Меня приняли как родную… Ну, в общем, так и есть. Папу тоже хорошо встретили. Ну вот, я познакомилась с семейством… Люциус, их столько! Мне страшно стало… Кто кому кем приходится, вообще невозможно понять, но…

— Ну? — нетерпеливо спросил Люциус.

— Дедушка, ну, Грегуар Шанталь, принял меня в род, — сказала она серьезно. — Я теперь буду зваться Катрин Шанталь. Удачно ты меня переименовал…

— Отец не возражал? — только и спросил он.

— Нет, с чего бы? Там намного лучше, чем у нас. А за фамильной славой он сроду не гонялся.

Повисло молчание.

— Дедушка хочет, чтобы я бросила Хогвартс и уехала к ним, — сказала девушка.

— А ты?

— А я не знаю. Люциус, я там такое видела, что все эти хогвартские штучки — просто чепуха! Извини, рассказать не могу, просто поверь на слово: Шанталь не чистокровная семья в вашем понимании, но научить они такому могут — по-моему, даже директору это и не снилось!

— Тогда уезжай! — сказал он и прикрыл глаза. — Это твой шанс. Континенталы в вопросах чистоты крови не так строги, как британцы. Доучишься… ты на чем специализируешься?

— Гербология и зелья.

— Вот. Выучишься, выйдешь замуж, будешь жить спокойно…

Ну да, отец в ответ на его намек сказал что-то вроде «пока холостой, гуляй с кем хочешь, но с Блэками давно договоренность имеется», и слышать не захотел о какой-то полукровке.

— Люциус, ты что? — испуганно спросила Катрин, потрогала его щеку сперва кончиками пальцев, потом приподнялась на цыпочки и коснулась губами. — Люциус?

— Все в порядке, — ответил он сквозь стиснутые зубы, обнимая стройную, но вовсе не хрупкую девушку, и вспоминая, какой она была на балу, как скользила под пальцами темно-красная ткань, и маленькая рука в перчатке лежала на его плече, а в прорезях маски блестели темные глаза, улыбались подкрашенные губы… — Сдашь экзамены за пятый курс, получишь аттестат — и уезжай. Здесь скоро… скоро станет неспокойно. Не могу тебе сказать, откуда я об этом знаю, что именно случится, но тебе лучше быть подальше. Если семья готова тебя принять, лучше сделай так, пожалуйста! Иначе я себе никогда не прощу…

— А ты сам?

— А я чистокровный, со связями и приличным капиталом,