Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Но ведь не вы лично, — спокойно ответила Эйприл и взяла его за левую руку. — Ага… угу… Нормально.

— Что?

— Размер оцениваю, — пояснила она и поудобнее примостилась у него на плече. — У меня для вас припасено кое-что на Рождество, а то вещи дарить — смысла нет, вы лучше знаете, что вам нужно, себя — тоже, и так трахаете, вот я и придумала кое-что.

Малфой нахмурился. Инициативы этой девушки всегда оборачивались чем-то… странным. Не всегда неприятным, но именно что странным!

— Не захотите, не надо, — сказала она и зевнула. — Спокойной ночи и счастливого Рождества, сэр… хотя мы его про… спали.

— Счастливого Рождества, — тихо ответил он и подтянул покрывало повыше, подумав о том, что никогда не спал в обнимку с женщиной, даже с женой.

К любовницам он наведывался с таким расчетом, чтобы вернуться домой под вечер, от супруги всегда уходил к себе, стараясь не допустить неловкости… Оказывается, спать вдвоем очень неудобно — если без привычки, — потому что Эйприл постоянно норовит закинуть на него то руку, то ногу, и, кстати, очень забавно похрапывает во сне. А иногда — плачет и что-то бессвязно говорит, но об этом Люциус никогда не упоминал, потому что в первый раз испугался до полусмерти, разбудил девушку, а она спросонок послала его матом, повернулась на другой бок и снова уснула. Так он и не узнал, что же ей снилось, и, может, к лучшему…

Но если уж она притулилась под боком и уютно засопела, то можно спать спокойно, до утра Эйприл не шелохнется…

* * *

— Драко, вставай! Драко, подъем! — тормошила Эйприл мальчика. — Елку проспишь!

— Нет! Не просплю! — тот сел, протирая сонные глаза.

— Тогда живо умываться и одеваться!

— И овсянку, да? — протянул он тоскливо.

— Ну нет уж, только не на Рождество, — улыбнулась Эйприл. — Сегодня будешь завтракать со взрослыми, а там сто-о-олько вкуснятины… Но сперва подарки! У меня уже сил нет терпеть! Что вы с отцом такое мне подарить решили?

— Еще немножко потерпи, сама увидишь, — попросил Драко. — Я знаешь, как терплю, чтоб не сказать? Изо всех сил!

— Молодец, — серьезно сказала девушка. — У тебя настоящая мужская сила воли.

«Скоро проверим, какова сила воли у твоего папаши…»

— Эйп, — серьезно произнес Драко, — а как люди целуются?

— Ну ты нашел время спросить! — всплеснула она руками и осторожно коснулась губами его щеки. — Вот так.

— Нет, Эйп, — помотал он головой, — взрослые!

— Извини, показать не могу. Ты маленький еще, — фыркнула Эйприл.

— А только взрослые? Я на ферме видел нечаянно, — сконфуженно произнес он, — как Джулия с Огастом целовались на конюшне…

— Гм… И что?

— Но они же брат и сестра! Это ведь нельзя?

— Они оба приемные, вообще не родственники, им можно, — заверила Эйприл, подумав, что надо сообщить маме Саре, пока не появился третий внучок.. — А с чего вдруг такие вопросы? Что, вспомнил вчерашнее?

— Ну… — Драко отвел взгляд. — Я при всех не хотел, а потом уснул… Я когда спросил Уизела, что те слова значат, он сказал: плохая женщина — это тетя, которая целуется с чужими дядями, не с мужем или женихом.

— Но ты же не дядя, — логично заметила Эйприл, приглаживая ему волосы щеткой. — А больше тут целоваться не с кем. Разве что с мистером Фенелли.

— А с папой? — мальчик задрал голову и посмотрел на нее таким взглядом, что девушка почувствовала, как краснеет.

— С чего бы вдруг?

— Я видел, — хитро произнес Драко. — До праздника еще. Папа устал, обиделся и ушел, а ты велела мне спать на диване, а сама пошла его уговаривать. А я пошел за тобой.

— Мистер Фенелли! — громыхнула Эйприл, и гигантский дог прижал уши и спрятал хвост меж задних лап. — Вот, значит, как вы смотрите за Драко? Никаких больше сахарных косточек! Будете получать только сухой корм! Самый дешевый! Лично куплю повонючее!..

Пес заскулил и улегся, спрятав морду в передних лапах.

— Кстати, Драко, а чем ты его подкупил?

Мальчик довольно улыбнулся.

— Мистер Фенелли обожает овсянку!

— Ах ты ж гад мелкий! — завопила Эйприл, попытавшись поймать верткого мальчишку. — Ну я тебе покажу! Я тебе дам — «я сам всю овсянку съел»! А эта псина отправится обратно под дверь к хозяину, чтобы… чтобы… короче, нечего побираться! Вон бока какие отожрал, скотина, Бьянка — и та меньше! Стой, Драко!..

— Тапком драться не будешь? — опасливо спросил тот из-за дивана.

— Да не буду…

— Тогда ладно… — он выбрался наружу и тут же получил по заднице. — Ты же обещала!

— Я обещала, что не буду тапком. А это рука, — логично ответила Эйприл. — Поросенок.

— Ну я немножко его угостил, — сказал Драко, ластясь к суровой воспитательнице. — Честно. У Молли спроси!

— У вас преступный сговор. Я вам не верю. И, должна отметить, молодой человек, — развернулась она к мальчику, — это то же самое, что было на ферме. Варенье и кошку помнишь? Мало тебе тогда мама Сара вломила!..

— Эйп, но это не то! — в отчаяньи воскликнул он.

— А что? Объясняй!

— Ну на ферме… я немножечко варенья взять решил, вот и все. А когда банка разбилась, испугался и наврал… — шмыгнул носом Драко. — А тут… Ты сказала, что папе плохо, что он ужасно занят… Я решил, что ты пойдешь посмотреть, как он там. И тоже захотел, я папу давно не видел! Ну и пообещал мистеру Фенелли немножко овсянки, если он меня пустит…

— Так все было? — сурово спросила Эйприл у пса. Тот, кажется, прикрыл глаза передними лапами и только безостановочно стучал хвостом по полу. — А дальше?

— Ну я только увидел, как ты обняла папу и поцеловала, — бесхитростно ответил мальчик, — а потом дверь закрылась, и мистер Фенелли унес меня спать. Вот. Ты меня всегда целуешь перед сном, папу тоже, да?

— Его — не всегда, — совершенно серьезно ответила девушка, мысленно перекрестившись, — он ведь уже большой. Но в тот раз ему это было нужно. Только не говори ему, что ты видел, он огорчится…

— Ага, я понял, — кивнул Драко, — он же большой. Ему это… ну… скажи слово?

— Неловко? Неудобно? Стыдно?

— Вроде так, — с облегчением выдохнул он. — И папа расстроится, если узнает, что я подглядывал. Потому что это неприлично и вообще!

— Именно. Так что… — Эйприл тяжело вздохнула, понимая, что скоро сама чокнется с этими Малфоями, но все же сказала: — Выводы, Драко. Подсматривать — нехорошо, но ты беспокоился о папе, так что в этот раз тебя можно извинить и даже простить тебе подкуп должностного лица… да-да, я о вас, мистер Фенелли,