Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

мечтает о роли миротворца. Летом 1940 года Серрано Суньер и Франко принимали деятельное участие в германских махинациях, направленных на то, чтобы воспрепятствовать герцогу Виндзорскому занять пост губернатора на Багамах, поскольку немцы хотели использовать его на мирных переговорах с Англией против «черчиллевской клики». Множество раз в операции использовался Николас Франко, посол в Лиссабоне; в Португалию направили и Мигеля Примо де Риверу, главу мадридского отделения Фаланги. Ему было велено уговорить своего друга герцога не ехать на Багамы. В надежде соблазнить герцога ролью английского Рудольфа Гесса ему сообщили через Анхела Алкасара де Веласко, одного из испанских эмиссаров и близкого Серрано Суньеру человека, что британская секретная служба разработала план его убийства[1602]. Однако все эти потуги оказались тщетными.

Летом Франко все так же высокомерно держался с Хором. Он, несомненно, получил огромное наслаждение, передав ему во второй половине июня условия мира, предлагаемые Гитлером[1603]. Каудильо уполномочил Бейгбедера предложить Хору добрые услуги Испании по передаче в Берлин британской просьбы о прекращении огня[1604]. Хор полагал, что единственным способом удержать Испанию от вступления в войну могла стать политика нагнетания антивоенных настроений в Испании и выражение готовности предоставить ей помощь в предотвращении надвигающегося голода. Недоброжелатели Хора считали такую тактику попустительством Франко. Попытки сбросить каудильо казались Хору безрассудными, ибо немцы могли воспользоваться успехом левых как предлогом для вторжения в Испанию. С другой стороны, в целях сдерживания Франко Хор считал весьма целесообразными массовую обработку и даже подкуп высших офицеров испанской армии[1605].

Семнадцатого июня Хор выехал в Лондон для консультаций о том, как ему реагировать, если испанцы поднимут вопрос о Гибралтаре. По возвращении его поразил размах антибританских демонстраций. Военный кабинет Великобритании на своем заседании 18 июня решил, что посол должен в подобном случае настаивать на дополнительных консультациях с Лондоном. Если испанцы проявят нетерпение, Хору следует сказать, что по очевидным причинам вопрос о Гибралтаре не может решаться во время войны, но Лондон будет готов обсудить с Испанией «этот или любой другой вопрос, представляющий взаимный интерес, после окончания военных действий [без специального упоминания, однако, Гибралтара]»[1606]. На самом же деле Ричард Остин Батлер (Butler), заместитель парламентского секретаря по иностранным делам, уже сообщил 8 июня франкистскому послу герцогу де Альбе, что «Англия расположена обдумать впоследствии все проблемы и чаяния Испании, включая Гибралтар»[1607]. Хор и Галифакс продолжали утверждать, что Франко нужно удерживать от войны, обещая ему уступки в вопросе о суверенитете над Гибралтаром. Черчилль отложил рассмотрение этого вопроса, направив Галифаксу меморандум от 26 июня: «Уверен, мы ничего не выгадаем, предлагая «обсудить» вопрос о Гибралтаре в конце войны. Испанцы поймут, что если мы выиграем войну, то обсуждения будут бесплодными, а если проиграем, в них отпадет необходимость». Однако Галифакс и Хор утверждали, что категорический отказ обсудить проблему Гибралтара сыграет на руку приверженцам Оси в Мадриде. В конце концов Черчилль принял их аргументы. В сентябре Хор доверительно сообщил Бейгбедеру, что Британия будет готова говорить о Гибралтаре после войны[1608].

Туманные обещания будущих переговоров не соблазняли Франко, который рассчитывал получить солидный куш от стран Оси. Поэтому не удивительно, что Серрано Суньер продолжал выбивать себе официальное приглашение в Германию[1609]. Несмотря на заискивания испанцев, немцы не спешили отвечать им взаимностью. Гитлер сказал итальянцам, что не хочет видеть испанцев во Французском Марокко, дабы не провоцировать британцев на высадку там. Фюрер, нуждаясь в авиабазах в Марокко, уже начал приглядываться к одному из Канарских островов. Эти планы Гитлера никак не согласовывались с представлением Франко о собственном месте в будущем новом мировом порядке[1610]. Берлин попросил фон Шторера подтвердить, что Испания больше не экспортирует стратегические товары во Францию и Британию. Считалось, что испанское сырье должно экспортироваться только в Третий рейх[1611].

Явное неприятие фюрером предложений Франко не встревожило последнего. На это указывали продолжавшиеся попытки устроить визит Серрано Сунь-ера в Берлин. К тому же каудильо оставался горячим приверженцем переговоров с Германией об условиях вступления Испании в войну. Франко весьма обрадовался приезду в конце июня адмирала Канариса. Со времени Гражданской войны между ними установились хорошие личные отношения. В строгом рабочем кабинете Канариса в Берлине среди немногочисленных сувениров была и большая фотография каудильо с его пространным автографом[1612]. Находясь в Испании, Канарис говорил с Бейгбедером, Вигоном и Франко и дал определенно понять, что в данный момент Германия не питает интереса к вступлению Испании в войну. Однако он доставил предложение о специфическом сотрудничестве. На встрече 6 июля Канарис оказывал на Франко давление, желая получить от него разрешение германским войскам пересечь испанскую территорию в случае британского вторжения в Португалию или в случае вступления Португалии в войну на стороне Британии. При этом Канарис предложил каудильо использовать впоследствии эти войска для возврата Испании Гибралтара. Франко проявил осторожность, ибо отдавал себе отчет в том, что позволить германским войскам вступить на полуостров – значит лишь закрепить за Португалией и Испанией марионеточный статус. С другой стороны, каудильо охотно использовал бы германские войска, чтобы подчинить Португалию Испании. Поэтому Франко ответил, что для акции в Португалии или Гибралтаре вполне подошли бы испанские войска, если их укрепить артиллерией и авиацией[1613].

Позже, в этот же день, встретившись с португальским послом, Франко под свежим впечатлением от разговора с Канарисом держался с Перейрой свысока. Генералиссимус советовал Португалии как можно скорее отказаться от договора о дружбе с Британией, утверждая, что Гитлер «необычайный человек, умеренный, чувствительный, исполненный духа гуманизма и великих идей». Франко напрочь забыл о своем былом восхищении французской армией. Теперь он заявлял, что давно предвидел поражение Франции, ибо французы пали духом и не хотели воевать. Каудильо назвал Дюнкерк позором и произнес: «Германия выиграла войну. Самое большее, на что способна Британия, это еще немного потянуть в надежде выторговать более выгодные условия мира получше»[1614]. Перейра опасался, что Франко замышляет использовать свои отношения с Третьим рейхом, дабы установить контроль над Португалией точно так же, как хочет даром получить французские колонии. В первую неделю июля испанские войска были развернуты у границ с Португалией[1615]. Еще со времени Гражданской войны от самых экстремистски настроенных фалангистов звучали призывы немедленно аннексировать Португалию, и теперь они раздались вновь[1616]. Франко и Серрано Суньер еще до запроса Канариса использовали угрозу враждебных акций со стороны Германии против Португалии, используя территорию Испании как средство разорвать англо-португальский альянс и вынудить Португалию стать зависимым от