Жуков. Портрет великого полководца - Виктор Иванович Устинов

class="p1">Маршал стал угрозой и для тех и для других, поэтому его атаковали и принесли в жертву превентивно и с поразительным единодушием. После увольнения из армии он не был зачислен в Группу инспекторов министерства обороны. Этот орган был создан специально для возрастных и заслуженных военачальников, уходивших в отставку. Поднявшись в партии на высокую должность, Жуков продолжал работать с еще большей энергией, все время предлагая членам Президиума новые решения строительства вооруженных сил страны и повышения их боеготовности, и все армейские структуры демонстрировали высокую исполнительность приказов министра и дисциплину. Настойчивость и непринятие Жуковым других мнений и суждений о перспективах развития армии и флота вызывали у членов Президиума сначала недовольство, а потом и неприязнь к маршалу. Это особенно стало заметно, когда Г. Жуков предложил заменить близкого соратника Н. Хрущева – министра внутренних дел Н. Дудорова – на маршала И. Конева, а внутренние и пограничные войска переподчинить министерству обороны. Все эти предложения Жукова оценивались как бонапартистские и отвергались. Напугало членов президиума и создание министром обороны высшей школы разведчиков, в которую были собраны разведчики 17 спецрот из округов для их качественной подготовки – со знанием одного иностранного языка. Но по мере падения авторитета Жукова в высшем партийном органе росла его популярность в народе. Спасителя Ленинграда и Москвы и покорителя Берлина высоко ценили не только участники войны, но и простые граждане, посылавшие множество писем в ЦК и Совет Министров с предложением присвоить Г. Жукову звание генералиссимуса, как Суворову и Сталину. Испытывавшие нужду, многие семьи ветеранов войны обращались к министру обороны за помощью, как к заботливому отцу, и он считал за долг им помогать. Популярность Жукова в народных массах вызывала его отторжение среди высокой партийной номенклатуры, и Н. Хрущев воспользовался этим настроением. Чтобы расправиться с маршалом, было выбрано и время – когда Г. Жуков, по поручению Президиума ЦК КПСС, отбыл 5 октября с официальным визитом в Югославию и Албанию. Ему давалось дипломатическое поручение – найти возможность примирения с маршалом Тито, которого Сталин в гневе за его непокорность зачислил в предатели и назвал даже американским шпионом. Чтобы заранее обеспечить поддержку крутых мер по отношению к Жукову, партийная элита пошла на широкомасштабный подлог. За 22 дня, в течение которых маршал отсутствовал на родине, президиум ЦК во главе с Хрущевым полностью реализовал замысел закулисного сговора. Под предлогом войсковых учений первый секретарь ЦК собрал в Киеве руководство Минобороны и командующих всеми военными округами. Им Хрущев лично вдалбливал мысль, что Жуков опасен для государства и партии, поскольку вынашивает бонапартистские устремления, и что положение может спасти только немедленное удаление его из руководства партии и государства. Как показали события, надежды Хрущева на то, что высшие военачальники поймут его «правильно», полностью оправдались Никто из военачальников не рискнул выступить в защиту Жукова – всем памятно было понижение в должности маршала К. Рокоссовского, когда он в ответ на просьбу Хрущева высказать отрицательное мнение о Верховном Главнокомандующем Сталине отказался это сделать. Деятельность коммуниста, тем более члена высшего политического руководства, обсуждалась без его участия и даже без информирования его самого о факте обсуждения. Только так – запечатав уста обвиненному маршалу, скрыв под предлогом военной и государственной тайны происходящее судилище от широких партийных масс и манипулируя послушным активом, можно было добиться устранения Жукова. Любое публичное разбирательство и камня на камне не оставило бы от обвинений маршала в антигосударственной деятельности. Официально устранение Жукова было мотивировано недооценкой с его стороны партийно-политической работы в армии и на флоте. Это обвинение было дымовой завесой, скрывавшую политическую расправу с одним из виднейших людей страны, хотя отчасти оно и было правдой. Требуется лишь правильно расставить акценты: Жуков не выступал против политической работы в Вооруженных Силах, он возражал против всевластия партийных комитетов, некомпетентного вмешательства политработников в обязанности командиров. И прежде всего – против попыток использовать армию как орудие политической борьбы.

26 октября министр обороны прибыл в Москву. Прямо с аэродрома его привезли на заседание президиума ЦК, где Жуков впервые услышал об обвинениях в свой адрес. Маршал пытался их опровергнуть. Судя по скупой протокольной записи, он резко возражал против «дикого», по его словам, вывода о его стремлении отгородить Вооруженные Силы от партии и отказался признать, что принижал значение партийно-политической работы. Вместе с тем он высказал готовность признать критику и исправить ошибки, попросив в заключение назначить компетентную комиссию для расследования обвинений в свой адрес. Однако исход дела был предрешен заранее. Члены высшего партийного ареопага боялись Жукова, о чем прямо заявил в своем выступлении старейший член Политбюро и Президиума ЦК КПСС А. Микоян. Как члена высшего партийного органа, Жукова нельзя было удалить с поста кулуарно, обычным решением президиума ЦК. Его судьбу мог решить только пленум, лихорадочную подготовку которого провели в отсутствие маршала, направленного в заграничную поездку в Югославию и Албанию. Хрущев, подготовивший расправу, приплетал в обвинительную речь всякую несуразицу: «Жуков хотел повредить обороноспособности страны… приняв предложение Эйзенхауэра об облете территорий СССР и США. Зачем обрезать нити, связывающие партию с армией? Неизвестно, зачем было собирать этих диверсантов без ведома ЦК? Предлагаю освободить тов. Жукова от обязанностей министра обороны. Сегодня опубликовать по радио». Предложение было принято единогласно. Министром обороны был назначен маршал Р. Малиновский. 29 октября 1957 года Пленум ЦК КПСС, посвященный улучшению партийно-политической работы в Советской Армии и Военно‑морском Флоте, постановил, что Г.К. Жуков «нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооруженными Силами, проводил линию на свертывание работы партийных организаций, политорганов и Военных советов, на ликвидацию руководства и контроля над армией и Военно‑морским Флотом со стороны партии, ее ЦК и правительства…» Расправившись с маршалом Г. Жуковым, Н. Хрущев проложил путь к полному единовластию, оно в конце концов обернется политическим крахом не только для него самого, но и для того либерального реформаторского курса, который принято связывать с его именем и называть «оттепелью». 14 октября 1964 года уже другой октябрьский пленум ЦК, организованный в отсутствие Хрущева (по изобретенной им же схеме), находившегося на отдыхе, освободил его от партийных и государственных должностей «по состоянию здоровья». Политическая расправа над Жуковым была настолько жестокой, что у него чуть не произошел психический срыв, о чем он рассказал в 1968 году писателю Константину Симонову: «Когда меня в пятьдесят седьмом году вывели из состава Президиума ЦК и из ЦК и я вернулся после этого домой, я твердо решил не потерять себя, не сломаться, не раскиснуть, не утратить силы воли, как бы ни