Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Я медленно отстраняюсь, поднимая на него взгляд, и теперь уже не могу сдержать слабую улыбку.

— Значит, ты пришел, чтобы сопроводить меня к алтарю?

— Ты всегда была сообразительной, Селина. Но нет. Не только ради этого.

Эзар еще несколько секунд смотрит на меня, потом опускает руки и отступает ровно настолько, чтобы снова видеть мое лицо целиком.

— Я долго думал, — говорит он, растягивая слова. — Изучал. Перебирал все, что знаю о нашей природе, о связях, о том, как они ложатся на эридов и чем держатся. И, кажется, я понял, как можно избавить тебя от Мирель.

— Как?

Эзар опускает взгляд на мои руки, потом снова смотрит в лицо.

— Такая связь не всегда рвется силой, Селина. Иногда ее вытесняет другая. Более глубокая и крепкая. Более древняя по своей природе. Та, что ложится на саму основу существа и уже не оставляет места ничему чужому.

Я смотрю на него, и ответ приходит раньше, чем я успеваю его обдумать.

— Обряд слияния.

Эзар коротко кивает.

— Да. Именно поэтому я и говорю о нем сейчас. Связь с Мирель держится в тебе просто как след ее силы. Выжигать ее грубо опасно. Рвать насильно еще хуже. Но если на ее месте возникнет связь сильнее, древнее и полнее, она может вытеснить эту нить, лишить ее опоры.

— Может…

— Может, — повторяет он спокойно. — Я не стану врать тебе и говорить, что это гарантия. Но это единственный путь, который я знаю.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, когда именно он начал думать об этом, как давно пришел к этой мысли и сколько раз уже прокрутил ее про себя, прежде чем решился сказать мне вслух именно сегодня.

— А ты… и Ривен? Вам тоже нужно пройти обряд, чтобы не умереть вместе с Мирель?

На последних словах голос сам становится тише. Мне не нравится даже произносить это вслух. Эзар смотрит на меня, а потом в его лице появляется короткая усмешка, от которой у меня внутри что-то странно сопротивляется. Потому что я не привыкла видеть его таким.

— Неужели ты переживаешь из-за меня, Селина?

— Не начинай. За Ривена я переживаю, — добавляю я уже ровнее, хотя сама понимаю, что это звучит слишком быстро. — И да… за тебя тоже…

— Не на все нужно пускать долгие споры. Я прожил слишком длинную жизнь. Видел, как эридов гнули службой. Видел, как потом нас гнали, как зверей, и как мы, озлобившись, строили уже свой порядок. Видел и то, что бывает, когда кто-то пытается встать выше всего этого и решить, что ему позволено больше, чем другим. И кажется, с меня хватит. Я уже посмотрел на себя со стороны, — он горько усмехается и я понимаю, что он имеет в виду Мирель. — Что касается Ривена, кажется этот упрямый эрид все-таки пошел по твоим стопам.

Я хмурюсь, не сразу понимая, к чему он ведет.

— О чем это ты?

Эзар чуть ведет подбородком в сторону.

— Это ты потом у своей прислуги спроси.

Я невольно перевожу взгляд на Лину. Все это время она очень старательно делала вид, что занята у столика, поправляя уже давно идеально лежащую ленту и перекладывая с места на место шпильки. Но на словах Эзара она резко замирает, а потом слишком поспешно опускает глаза.

Я уже хочу улыбнуться, глядя на нее, но в этот момент Эзар спокойно протягивает мне руку.

— Пойдем, Селина. Не будем заставлять ждать твоего… — на этих слова он запинается.

— Жениха, — добавляю я, улыбнувшись.

Эзар кивает.

— Да. Его. Не будем заставлять ждать твоего жениха.

Я вкладываю пальцы в сгиб его локтя, позволяя Эзару вести меня к двери. У самого выхода я на миг оборачиваюсь, замечая, как Лина быстро опускает голову, пряча улыбку.

За дверью уже ждут. В коридоре тихо, только вдоль стен стоят слуги и стражники, опуская головы, когда мы проходим мимо. Я чувствую на себе взгляды, чувствую, как они скользят по платью, по Эзару рядом со мной, по нашим сцепленным рукам, и понимаю, что для многих этот день уже сам по себе выглядит невозможным. Эзар идет сдержанно, и в его лице снова собирается привычная строгость, но теперь я слишком хорошо знаю, что под ней.

* * *

— Мы собрались здесь, под открытым небом, перед людьми и эридами, перед памятью мертвых и дыханием живых, чтобы засвидетельствовать союз двух судеб, — голос хранителя разносится над садом и между белыми арками. — Сегодня речь идет о выборе, который двое делают, зная цену любви, цену боли и цену жизни. Если ваши сердца готовы произнести это вслух, скажите перед всеми, по какой воле вы стоите здесь.

Я стою рядом с Каином под тонким шатром из светлой ткани, глядя на сад, залитый теплым солнцем, и никак не могу привыкнуть к тому, что этот день действительно пришел. Весна дышит вокруг живым, мягким теплом, яблони у дорожек держат на ветвях последние белые лепестки, ветер ведет по ним едва заметную дрожь, а над дальними клумбами тянется легкий запах роз, вплетенных в арку. У самого прохода сидит Агнес, выпрямившись в своем лучшем бордовом платье, сжимая платок дрожащими пальцами, рядом с ней Рогнар держит привычно ровное лицо, но даже с моего места видно, как он уже в третий раз поправляет манжет, скрывая волнение. Чуть дальше Элария сидит рядом с Адарисом, и у меня каждый раз что-то дрожит внутри, когда я замечаю, как спокойно его ладонь лежит поверх ее пальцев. Теоден расположился возле Эрис и время от времени опускает ладонь на ее округлившийся живот с таким выражением, словно до сих пор сам до конца в это чудо не верит. Ривен стоит сбоку, уже успев распахнуть ворот рубашки так, словно душные церемонии придумали лично против него, и при этом каждые несколько мгновений косится на Лину. Та держит поднос с лентами и кольцами у края ряда, делая вид, что смотрит только на хранителя, а сама, почувствовав на себе взгляд эрида, мгновенно уводит глаза куда-то в цветы. Эзар стоит позади меня, как и положено тому, кто привел меня сюда, и даже в этой спокойной торжественности в нем чувствуется собранная сила.

Я перевожу взгляд на Каина и почти сразу теряю весь остальной сад. На