Записки сестры милосердия. Кавказский фронт. 1914–1918 - Х. Д. Семина

а командир полка передо мной стоит. «Ну, что, батя, как себя чувствуете?.. Вы герой, батя! Благодаря вам мы взяли немецкие окопы и батарею, которая нам не давала жить! Я вас представлю к Георгиевскому кресту. Вот только доктор говорит, что ногу придется отнять. Тазобедренная кость перебита в нескольких местах!..» Что же! На все Божья воля! Я рад, что хоть чем-нибудь мог послужить России! Меня сначала перевезли в варшавский госпиталь, но там я недолго пролежал, эвакуировали в Петроград и там уже мне сделали первую операцию. Ногу мою не отрезали, а только выпилили полтора вершка раздробленной кости и опять соединили все вместе. Доктор говорил: «Ничего, батюшка! Лучше иметь хоть и покороче, свою, чем длинную, да чужую – деревянную. Всего ведь только на полтора вершка одна будет короче другой». Когда мне стало немного лучше, я просил отправить меня на Кавказ, в Тифлис. Вот и лежу здесь и не чувствую, что у меня рана и что одна нога короче другой! Столько каждый день навещает меня друзей и знакомых! И семья моя пока живет здесь. И, слава Господу, я жив и даже чувствую себя счастливым среди многих таких же раненых русских солдат…

– Помните Володю, моего старшего сына? – обратился отец Павел к мужу. – Он кончил училище и вышел офицером в Кабардинский полк. А второй – Сергей, кончает весной. Он пошел в артиллерию. Я счастлив бесконечно, что и мои сыновья послужат России. А если моя короткая нога позволит мне, то и я еще послужу ей!

– Отец Павел, это у вас офицерский Георгиевский крест?[49] – спросил муж, видя ленточку, приколотую к иконке, которая висела на спинке кровати.

– Да, Иван Семенович! Дали мне наивысшую награду за мою храбрость. Хотя я таковой за собой и не чувствую, но и отказаться от царской милости не имею права!..

* * *

– Как быстро прошли две недели! – сказал муж. – Сегодня вернулся из отпуска доктор Евсеев. Завтра я пойду проситься в отпуск. А то транспорт починят и прикажут выступать. А я ведь ни одного дня еще и не был свободным…

Но и на следующий день в отпуске ему отказали! А вместо отпуска прикомандировали для работы к госпиталю.

– Поезжай ты домой одна, – сказал он мне, – может быть, я скорее вырвусь отсюда, когда буду один!..

И вот я еду в скором поезде в Баку… Чисто, удобно! Пришла из вагона-ресторана, а мне уже приготовлена постель – белоснежные простыни, в головах – электрическая лампочка для чтения. В аршине от дивана – дверь в уборную, где теплая вода! Я помылась, переоделась и легла в постель. За шесть месяцев первый раз я почувствовала, что легла в настоящую постель… Приехала домой и сразу позвонила к Нине. Все очень огорчились, что Ваня не приехал. Больше всего дети. Но через неделю вдруг получила телеграмму: «Еду, Ваня». Поднялась суматоха! Все стали готовиться к встрече: Яша хотел устроить у себя большой обед, приглашал гостей. Но и Нина хотела устроить обед у себя, чтобы дети могли видеть дядю Ваню.

– Как ты думаешь, Тина, на сколько времени он едет сюда? – спрашивали Нина и Яша.

– Ничего я сказать не могу! Может быть, на неделю?

Решили, первый обед будет у Нины, чтобы дети видели дядю. Но обед только для своей семьи: никого чужого не приглашать. Приехал Ваня рано утром. Не снимая еще пальто, он все ходил по комнатам очень грустный. Все рассматривал.

– У меня такое чувство, точно я первый раз все это вижу! Жаль только, что все закрыто, а не так, как было до войны. – Потом он умылся, переоделся и пошел к себе в кабинет. Открыл книжный шкаф, посмотрел книги.

– Тина, как все здесь хорошо! Как мне все нравится. Вот бы остаться и никуда бы не уезжать больше!..

Пришли Нина и Яша. Потом приехал отец Нины – Иван Яковлевич и Марья Яковлевна. Все расспрашивали. Наперебой задавали вопросы о войне, о боях, скоро ли мир, как армия относится к войне? А в это время приходят все новые и новые гости и снова задают всё те же вопросы. Пришла старуха-квартирантка, которая знала всех Семиных, когда они были еще маленькими, а с матерью дружила до самой ее смерти. Когда она увидела мужа – сразу заплакала:

– Вернулся! Жив! Слава Богу! Хоть один вернулся!.. А вон Алексея-то забрали немцы! Поди, живого-то и не выпустят? Голодом, говорят, морят. Чтобы, значит, мерли побольше.

Муж отвечает на все, что у него спрашивают. На коленях у него сидят с одной стороны Надя, а с другой – Таня, которых привела нянька. Я видела, что муж счастлив держать девочек и чувствовать, что он дома. По кавказскому обычаю гостя нельзя отпустить, не угостив его вином. Поэтому в столовой все время открываются новые бутылки, все время чокаются и говорят тосты и пожелания. Точно праздник! Все радостные, приветливые и веселые… Пришли кое-кто и из старых квартирантов. Наконец Нина сказала, что обед ждет нас всех у нее. Чужие ушли, а мы все пошли к ней. Там еще две девочки прибавились, Мара и Оля. Обед тянулся долго. Несколько раз все выходили из-за стола в галерею, чтобы там сниматься. Потом опять садились за стол и пили.

– Дорогой Иван Семенович! Завтра прошу ко мне обедать! Сам приготовлю все! – говорил Иван Яковлевич. Но Яша возмутился.

– С какой радости Ваня поедет к вам, когда я все уже приготовил и гостей пригласил! Если хотите, приезжайте лучше и вы ко мне. А после, когда-нибудь, и к вам поедем обедать!

– Да постойте! Время есть, у всех побываю и пообедаю, – сказал Ваня.

– А кстати, на сколько дней дали тебе отпуск? – спросил Яша.

– Да ни на сколько! Неопределенно. Сказали, что, когда я буду нужен, то меня вызовут телеграммой.

В это время вошел денщик Алексея, которого он оставил дома как хранителя семьи, и протянул мужу телеграмму… Муж взял, раскрыл и прочел вслух: «Немедленно выезжайте, ваше присутствие необходимо!» Я видела, как грустно сразу стало его лицо… Все пили до самого отъезда на вокзал. Иван Яковлевич плакал и говорил мужу:

– Пропадем! Все пропадем без вас… И «дом развалится»! И на кой черт вы им понадобились там?!

Усадили мужа в купе, и поезд увез его. Увез навсегда… Мы стояли на платформе вокзала и смотрели с тяжелой грустью вслед уходящему поезду. Все были подавлены и грустны до слез.

Я пока осталась дома. Когда транспорт будет готов к выступлению, Ваня сообщит мне. Через пять дней я