Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. Текст, перевод, комментарий - Петр из Дусбурга

309. О смерти верховного магистра и магистра земли Прусской Зигфрида

В тот год за три дня до мартовских нон801, брат Зигфрид фон Фейхтванген, верховный магистр ордена дома Тевтонского, умер на капитуле в Мариенбурге и был погребен в соборной церкви в Кульмензе.

310. О победе братьев над королем литвинов

В том же году, в канун Пальмового воскресенья802, король Литвы Витень, полагая, что все по его желанию должно принадлежать ему, как прежде, с четырьмя тысячами лучших людей вошел в землю Пруссии и настолько разорил Вармийское епископство, что не оставил ничего за пределами замка и укреплений, что не было бы сожжено, захвачено или убито. В этой и минувшей войне он причинил великий ущерб церквам, церковному облачению и сосудам, служителям и святыням церковным, и помимо прочей добычи, которая была весьма велика, он увел с собой более тысячи двухсот803 пленных христиан. И вот, когда король этот, осквернитель имени Иисуса Христа, пришел в пущу в земле Бартенской, в поле, называемое Войплок804, возгордившись, похвалялся, как он силен силой войска своего, нисколько не подумав о силе Божией805, и сказал пленным христианам, которые стояли перед ним связанные: «Где Бог ваш?806 Почему он не помогает вам, как наши боги помогли нам ныне и в другой раз?» Христиане, плача и вздыхая, молчали. На другой день, т. е. за восемь дней до апрельских ид807, брат Генрих фон Плоцке, великий комтур, и сто пятьдесят братьев808 со многими людьми пришли и обнаружили, что король со своим войском со всех сторон окружен засадами, и в первой стычке литвины убили шестьдесят христиан; но когда увидели, что братья со своим стягом и великим множеством ратников идут за ними, то напал на них страх и ужас809, и так затрепетало сердце их810, что у них не было более сил оказывать отпор; вот почему как бы во мгновение ока811, бросив оружие, все они обратились в бегство. Тогда братья со своими людьми, настигнув их, поразили их великим поражением812, так что король с горсткой людей едва спасся, прочие были преданы мечу, некоторые утонули, остальные в пуще умерли от голода или погибли, повесившись с горя. И когда женщины христианские, бывшие там пленницами, увидали, что им небом послана победа, забыв о слабости пола своего, внезапно набросились на литвинов, которые их усердно стерегли, и убили. В память об этой славной победе и в похвалу и славу Иисуса Христа братья, основав в граде Торне женский монастырь, одарили его пышными дарами.

311. О разорении волости Пограуды

Летом того же года комтур Бранденбурга Гебхард фон Мансфельд813 и многие братья с тысячью пятьюстами воинами выступили верхом на конях на волость Пограуду, и, хотя они знали, что литвины предупреждены и во всеоружии готовы к обороне, однако положились на Бога, не оставляющего уповающих на Него, и, смело войдя в упомянутую волость, убили многих людей и взяли в плен, разорив ее во многих местах огнем и мечом. И на пути из земли, увидев готовых к сражению язычников, отбили всех пленных и все живое из захваченного. А Мансто, Масио и Сударг814 и прочие нобили, видя их стойкость и храбрость, сильно удивились, и, когда собрались напасть на них, вышеупомянутый Мансто, человек мудрый и опытный, отсоветовал, уверяя, что братья, несомненно, устроили засаду, и так они не стали преследовать братьев. После литвины спрашивали, кто был вождем упомянутого войска. Им ответили, что комтур Бранденбурга, человек молодой и смелый. А они сказали: «Скажите же ему, что он умрет до срока, если так самонадеянно в нашем присутствии со столь немногими воинами вознамерится разорять наши земли».

312. Об одной измене

В это время один литвин, бывший камерарием литовского короля, находился в плену в замке Балга; он под страхом смертной казни обещал передать замок Гарту в руки братьев, если его освободят от оков. Поверив ему, братья, условившись, как и когда им это сделать, позволили ему беспрепятственно уйти. Но когда он пришел к королю, то обо всем этом предупредил его. Великий комтур брат Генрих фон Плоцке815, не зная о его измене, выступил со многими братьями и пятью тысячами воинов и на подступах к замку Гарта они схватили одного старика из лазутчиков короля; чтобы спасти себе жизнь, он предупредил братьев о том, что король с великой силой войска своего встал лагерем близ Гарты и отдал своим людям приказ, чтобы, когда половина войска братьев переправится через Мемель, они вместе с ним напали на них и расправились с ними, а после преследовали другую половину. Услышав это, братья, вознося благодарность Богу, так милосердно избавившему их от столь грозной опасности, целыми и невредимыми воротились восвояси.

313. О разорении волости Сальсеникки

В том же году великий комтур брат Генрих и сто пятьдесят братьев с сильным войском и двумя тысячами пехоты отправились на Литву и волость, называемую Сальсеникка816, где никогда не видано было христианского войска. На подступах к замку Гарта они схватили четверых королевских лазутчиков и троих убили, а четвертый на допросе ответил, что о приходе братьев в землю Литвы ничего не знал, и для вящей убедительности добавил, что в тот день пятьдесят человек были посланы устраивать засеки для охоты своему королю. Убив их, братья переправились через Мемель и, оставив у судов и снаряжения двенадцать братьев и две тысячи пехотинцев, вошли в упомянутую волость в день Прокесса и Мартиниана817, разоряя все вокруг огнем и мечом, и, спалив при этом три замка, они там заночевали; на другой день братья, с огромнейшей добычей и захватив семьсот человек, ушли, а количество убитых ведомо одному лишь Богу.

314. О брате Карле, верховном магистре и магистре земли Прусской в год от Рождества Христова 1312-й

Брат Карл Трирский818, тринадцатый верховный магистр, а земли Прусской магистр девятнадцатый, возглавлял орден почти тринадцать лет. По приглашению святейшего отца и владыки папы Иоанна XXII819 он со многими братьями целый год пребывал при Римской курии и уладил многие насущные дела ордена820. Галльский язык он знал как родной; он без толмача говорил перед папой и кардиналами; он был так обаятелен и красноречив, что даже его враги заслушивались его. В Римской курии он занемог и настолько ослаб, что, хотя был еще молод, вернувшись в Алеманию,