Избранное - Кира Алиевна Измайлова

тебя в кабинет и сказал, что отныне это твоё место. Ты не поверил, когда я сказал, что мне не нужен другой заместитель. Ты не поверил, когда я… — Он молчит. — Так вот, этого — хватит. Либо ты мне веришь, либо нет.

— Я не могу себя заставить, — тихо отвечает Алан. — Ты слишком далеко. Или высоко, как тебе будет угодно. А я…

Кажется, Рауль его понимает.

— А ты никогда не думал, что мне нужен якорь, который привязывал бы меня к действительности? — так же тихо спрашивает он. — Вижу, не думал. Или ты до сих пор полагаешь, будто я тебя выбрал за твою неземную красоту и безумный талант?

— Этого у тебя и у самого в избытке, — не может сдержаться Алан.

— Вот именно, — совершенно серьезно кивает Рауль. — На двоих хватит с лихвой…

Алан молча опускает голову. Умом он понимает, да, но поверить всё равно не может, даже когда Рауль осторожно привлекает его к себе, когда он касается лбом широкого плеча, обтянутого форменным костюмом, и длинные волнистые пряди щекочут щеку…

— Ты безнадежен, — констатирует Рауль почему-то весело. — Впрочем, будь ты другим…

Он отталкивает Алана, встряхивает головой и что-то переключает на приборе Мишеля Вера.

— Ты что творишь? — хмурится Алан. Ему неловко, он не знает, как себя вести, и проще говорить о работе, чем…

— Сегодня ночью, — доверительно сообщает Рауль, — всему Эосу будут сниться изумительные сны!

Цветок жизни

В кабинет Первого Консула постепенно подтягивались лица, задействованные в еженедельном совещании. Совещания эти надоели всем хуже занозы в неудобосказуемом месте, поэтому полным составом руководство собиралось крайне редко, разве что по особым случаям. Кристиан Норт грешным делом подозревал, что коллеги заранее договариваются, кто явится к нему сегодня, а кто в следующий раз, чтобы на совещании присутствовала хотя бы половина списочного состава.

— Как мне надоел этот смог! — с порога заявил Вернер Дирк.

— Смог? — удивился Кристиан и посмотрел в окно. За окном занимался серый день, самый обычный, на взгляд Первого Консула. — Раньше ты не жаловался.

— Раньше он был не такой, — ответил начальник службы безопасности и упал в кресло. — А ты попробуй, выйди на улицу! Давно там не был?

— Да как-то не доводилось, — пожал плечами Кристиан. — Не имею, знаешь ли, привычки, шататься по улицам, как некоторые…

— Ты забыл добавить "без дела", — заметил еще один Блонди, и Первый Консул невольно вздрогнул. — Что ты так на меня смотришь? У меня что-то расстегнулось?

— Я, признаться, начал забывать, как ты выглядишь, — хмыкнул тот. — Неужто мир перевернулся, и ты решил почтить нас своим присутствием?

— Мелко, Крис! — Себастьян Крей уселся напротив, снял неизменную бейсболку и расстегнул воротник куртки. — Ты же знаешь, что я не дома на диване лежу, занят по уши…

— Все заняты по уши, — парировал Кристиан. — Однако же находят время, чтобы…

— Кстати, Вернер прав, смог кошмарный, — перебил Себастьян. — Кто у нас там за заводы отвечает, а? Фильтры полетели, что ли? Могли бы и почесаться, а то ведь действительно дышать нечем!

— Я думаю, это диверсия, — сказал Вернер, гладя кота, удобно устроившегося у него на коленях. — Обыкновенная диверсия, направленная против граждан Танагуры!

— Полагаешь, кто-то намеренно испортил очистные фильтры? — живо заинтересовался начальник транспортной системы. — Слушай, а ведь вполне вероятно, иначе с чего бы…

— Прекратите балаган! — не выдержал Кристиан, заметив опасный огонек в глазах Вернера.

Огонек этот появлялся в тех случаях, когда тот обнаруживал реальную или вымышленную угрозу безопасности столицы и со всей ответственностью приступал к выполнению служебных обязанностей. Это обычно грозило коллегам, подчиненным и просто мирным гражданам существенным ущербом, как моральным, так порою и физическим. Таким образом, порывы Вернера следовало по возможности сдерживать, а лучше того — давить в зародыше.

— Ну почему же сразу балаган, Крис? — удивился Себастьян. Вид у него был самый что ни на есть серьезный. — Нельзя же закрывать глаза на проблему, даже если лично ты считаешь ее несущественной!

Кристиан собрался высказать всё, что думает по поводу таких заявлений, но в этот момент появился Рауль Ам с заместителем.

— У нас сегодня аншлаг, — сказал Второй Консул вместо приветствия. — Ждем кого-то еще?

— Людвига, — ответил Кристиан. Людвиг Вольт совещания пропускал исключительно по уважительным причинам, причем не вымышленным, и случаев таких за все время его службы набралось бы не более десятка.

— Он же никогда не опаздывает, — удивился Себастьян.

Вернер насторожился.

— Может, что-то случилось?

— Ничего не случилось, — ледяным тоном произнес Кристиан. Вернерова жажда деятельности его несколько нервировала. — Он сообщил, что задерживается, поскольку возвращается со строящегося объекта, а на въезде в город большая пробка. Кстати, Себастьян, — покосился он на начтранса. — Почему там опять затор?

— Потому что видимость никакая, — беспечно ответил тот. — Вот все и тащатся, как улитки, чтобы с эстакады не слететь. Говорю же — смог!

— Понятно, — не стал развивать тему Первый Консул, понимая, что второго витка разговора о возможных причинах странного явления может и не выдержать.

— Пока мы ожидаем Людвига, — промолвил вдруг Рауль, и взоры присутствующих обратились к нему, — я хотел бы развлечь вас, господа, очаровательной историей, которую донес до меня не далее как вчера директор интерната…

— Что там-то случилось? — нахмурился Кристиан.

Вернер гладил кота и, скорее всего, раздумывал о диверсиях и террористических актах, судя по выражению лица. Интернат его не интересовал, во всяком случае, до тех пор, пока там не происходило ничего, что требовало бы его профессионального вмешательства.

— Ничего катастрофического, — успокоил Рауль. — Просто пропал один из воспитанников.

Вернер напрягся.

— Похищение? — отрывисто спросил он.

— Его уже отыскали, не беспокойся, — усмехнулся Рауль. Вернер снова расслабился. — Но вот обстоятельства его исчезновения, господа, это, скажу я вам…

— Так что же произошло? И кто именно пропал? — спросил Кристиан.

— Один из Блонди. Младшая группа, им сейчас по три с половиной года, — ответил Второй Консул, а Кристиан нахмурился — понятно, учини что-нибудь подросток, но такой ребенок… Конечно, Блонди трех с половиной лет по физическому развитию примерно соответствует человеческому ребенку лет пяти-шести, а по умственному заметно его превосходит, но всё же…

Очевидно, история и впрямь была нетривиальной.

Так и оказалось. По словам Рауля, поутру фурнитур, приставленный к младшим воспитанникам, отправился их будить. Но — вот незадача! — одного из них в комнате не оказалось. Справедливо рассудив, что мальчик вполне мог подняться раньше остальных и зайти к кому-то из соседей, фурнитур отправился на