Байки об искусстве, прекрасных дамах и фееричных кражах. Комплект из 3 книг - Софья Андреевна Багдасарова

class="p1">— Вот Эсхил про наших родителей сочинит «Семеро против Фив», очень хорошую пиэску. Давайте обеспечим его материалом для сиквела!

Вместе их собралось опять семеро военных вождей — все сыновья тех, погибших под Фивами. Называют их «потомками», по-гречески «эпигонами». Это слово в наши дни употребляется уничижительно, типа «жалкие подражатели», что несправедливо: в отличие от папенек Эпигоны с лету взяли Фивы. Но прежде чем они отправились в этот поход, в истории царицы Эрифилы случился эпизод, который кажется искусственной, неправдоподобной литературщиной, вставленной в повествование как дешевый прием. Мол, оба ее сына тоже не хотели ехать в поход, и чтобы Эрифила их убедила, сын провокатора Полиника опять подкупил ее. На этот раз вытканным Афиной пеплосом Гармонии (практически коллекционное черное платье Живанши из «Завтрака у Тиффани», 1961 год, настолько вожделенная вещь).

Такой симметрии не бывает просто. Либо Эрифила исключительная идиотка — если ты знаешь, что из-за взятки в предыдущий раз муж погиб под этими Фивами, то зачем брать еще одну взятку и отправлять туда сыновей? И сыновья ее идиоты — если ты в поход идти не хочешь, то и не пойдешь: клятву слушаться в отличие от папочки ты не давал, вдобавок от него тебе досталась миссия эту мамочку прикончить — с чего вообще ее уговоров слушаться, может, ее лучше и убить прямо сейчас? Хотя, учитывая, что отец у них однозначно поступил, как идиот, хоть и прорицателем был, может — просто семья такая?

Сыновья уехали в поход Эпигонов, всех победили, научились грабить-жечь насиловать, и старший Алкмеон, вернувшись, мать-таки зарезал. Возможно, это просто был вьетнамский синдром, а историю про задание отца отомстить за его смерть, которое он почему-то 10 лет выполнить не мог, потом адвокаты придумали.

Острою сталью пронзил его породившее лоно

Сын — ожерелье виной было злодейства его.[83]

Да, после этого убийства Алкмеона, ровно, как и Ореста, убившего мать свою Клитемнестру, преследовали богини мести Эринии, он сходил с ума, потом его боги простили. Но в итоге два брата его бывшей жены его же и убили — не из мести за брошенку, а чтобы забрать те самые ожерелье и пеплос Гармонии, которые он с трупа матери снял.

Говорят, что до «Илиады» и «Одиссеи» существовал большой эпос «Семеро против Фив», сложенный как раз про этих героев, живших поколением раньше. Есть вероятность, что он напоминал поэму «Махабхарата» и прославлял касту воителей. В отличие от «Илиады» воины там были благородными героями, а не мелкими обидчивыми склочниками, а боги — истинными великими божествами, а не подсуживающими каждый своей команде судьями-алкоголиками. Ничего удивительного, что эдакая скукотища до нас не дошла, Гомер намного интересней будет со своими сплетнями и постельными сценами богов.

Мораль: перед зачатием ребенка мудро провести генетический скрининг обоих потенциальных родителей на предмет возможных врожденных аномалий и заболеваний. А может, еще какая-нибудь интересная фигня всплывет.

Иоганн Генрих Фюсли. «Эринии, прогоняющие Алкмеона от тела убитой им матери Эрифилы». 1821. Кунстхаус (Цюрих)

Полуобнаженное тело убитой царицы лежит в луже еле различимой темной крови. Орудие убийства брошено у левого края картины, поодаль от безжизненной ноги. Самого убийцу Алкмеона мы не видим, возможно, он скрыт в темноте. Быть может, художник отказался от его фигуры, чтобы избежать сходства с многочисленными картинами, посвященному бегству Ореста в аналогичной ситуации. Над красной драпировкой, оттеняющей смертельно-белое тело Эрифилы, во фризообразной композиции выстроились Эринии. Здесь это страшные и темные мохнатые крылатые существа со сверкающими глазами. Любопытно, что на первоначальном карандашном эскизе (хранящемся в Лувре) предполагалась абсолютно та же самая композиция, однако богини гнева были нарисованы как вполне обычные женщины с развевающимися волосами и факелами в руках. Изменение их трактовки сделало финальную картину более макабрической.

Художник-визионер Фюсли часто обращался к теме кошмарных снов и видений. Интерес к подобным сюжетам был одной из граней искусства романтизма, давшего нам, в частности, готический роман и литературу ужасов.

6.4. Деянира

Франсиско де Сурбаран. «Смерть Геркулеса». 1634. Прадо (Мадрид)

Мы видим Геракла в начальный момент его агонии. Упав на одно колено, он пытается сорвать пылающую тунику со своего голого тела, однако бесполезно — яд уже начал действовать на кожу героя. У его ног лежит дубинка — традиционный атрибут, бесполезный в битве с этим последним врагом. Вдали, между деревьями, можно разглядеть полупрозрачный силуэт убегающего прочь кентавра — это напоминание о душе погибшего Несса, наконец отомстившего за свое убийство.

Картина, написанная Сурбараном по заказу испанского короля, входит в серию, посвященную Гераклу, которая украшала Королевский зал во Дворце Буэн Ретиро. Нетипичный для художника античный сюжет трактуется с грубостью и телесностью, издавна свойственной испанской живописи. Геракл напоминает не прекрасного античного героя (или бога, каким ему суждено стать после сожжения на костре и апофеоза), а простого крестьянина, с неравномерно развитой мускулатурой, простонародным загаром и мозолями.

Теперь давайте про мужеубийство как бы непреднамеренное. Помните Геракла и его любовь к чулкам и корсетам? Кончилась эта страсть к шмоткам плохо.

Начнем немного издалека. До того, как загреметь в рабство к Омфале, он был женат. Супруга его звалась Мегара, фиванская царевна, приличная женщина из богатой семьи, которая и не знала, во что ввязывается, когда замуж выходила. Она ему родила несколько детей, любила вроде, пока не грянул гром. Дело в том, что Геракл был на головушку слаб — то ли эпилепсией страдал, то ли какими еще припадками. Его фанаты говорят, что это, мол, Гера, жена его отца Зевса, из ревности наслала на него эту болезнь. Но мы-то понимаем, что случается подобное обычно из-за многочисленных черепно-мозговых травм во время боев без правил и боксерских поединков.

Итак, по официальной версии, в не очень прекрасный день у Геракла начался очередной приступ. Тут начинаются несостыковки. Окружающие другого великого человека, страдавшего аналогичной болезнью, — Ивана Грозного — отлично знали, что надо делать в такие моменты: бежать во все стороны, прятаться под лавки. Окружающим Геракла почему-то это не было известно. Он повел вокруг бешеными красными глазами и начал убивать. В комнате были малолетние сыновья его кузена и конкурента Эврисфея. Далее описания способа их убийства разнятся — одни говорят, что он расстрелял мальчиков из лука, другие — что побросал в огонь. Как хотите, но ни один