Бонапарты. История Французской империи - Серж Нонте

отмечает, что «нет никаких доказательств того, что Наполеон был инициирован, но все происходило так, как будто это имело место, что делало из него “масона без фартука”, и он был окружен масонами»32.

Развод с Жозефиной

Напомним, что Наполеон познакомился со своей будущей женой Жозефиной де Богарне в ноябре 1795 года. Вскоре они поженились. Однако годы шли, а детей у них не было, и рано или поздно должен был встать вопрос о разводе этих действительно любивших друг друга людей. Почему? Да потому что слишком уж много аргументов «против» оказалось у этого брака. Во-первых, категорически против креолки был весь клан Бонапартов, открыто объявивший войну той, кого в корсиканском семействе посчитали самозванкой. Во-вторых, как выяснилось, Жозефина не могла больше иметь детей, а ставшему императором Наполеону непременно нужен был наследник. В-третьих, на развод с Жозефиной Наполеона толкали его министры и политики, искавшие возможности укрепления через новый брак необходимого Франции союза с Россией или с Австрией.

В результате человеческое чувство уступило место государственным соображениям и целесообразности. Решение о разводе созрело уже в 1807 году, а прошедшие после этого два года были полны горьких переживаний: доводами «за» были политика и интересы Франции, доводами «против» – любовь и жалость. Без сомнения, это решение было одним из самых трудных в жизни Наполеона, и оно потребовало от него нечеловеческого напряжения сил.

* * *

Наполеон почти до конца 1809 года медлил с решительным объяснением. Наконец, в последний день ноября он объявил той, которую всегда так любил, что намерен ее покинуть.

Это случилось 30 ноября 1809 года. В этот день император и императрица обедали вместе. Он был мрачен и задумчив, она грустна и молчалива. После обеда присутствовавшие оставили их наедине.

– Жозефина, милая Жозефина, – сказал, наконец, Наполеон, – ты знаешь, я любил тебя!.. Тебе, одной тебе обязан я всеми минутами счастья, которые имел в жизни. Жозефина, моя судьба побеждает мою волю. Перед выгодами Франции я должен заглушить самый голос сердца.

По словам Рональда Делдерфилда, Жозефина «приняла эти прозрачные намеки с неловким молчанием»33.

Прозрачные намеки? Интересная трактовка…

Когда муж говорит, что намерен жениться на «брюхе», что династия без наследника – это династия без фундамента, что высшие государственные интересы требуют, чтобы у него был ребенок, разве это намеки? Для неспособной больше иметь детей жены, к сожалению, это не намеки, это приговор, окончательный и не подлежащий обжалованию.

Собственно, Жозефина в глубине души уже давно была готова к этому. И все же заявление Наполеона стало для нее страшным ударом.

Барон Луи де Боссе, первый камергер двора императрицы, описывает события вечера 30 ноября следующим образом:

«Их Величества сели за стол. На Жозефине была большая белая шляпа с лентами, завязанными под подбородком, частично скрывавшая ее лицо. Тем не менее, я увидел, что она заплакана и сейчас с трудом удерживает слезы. Она показалась мне воплощением боли и отчаяния. За столом в этот день царило безмолвие <…> Единственными словами, которые произнес Наполеон, обращаясь ко мне, были:

– Какая сегодня погода?

Задав этот вопрос, он встал из-за стола. Жозефина последовала за ним. Подали кофе; император взял чашку и знаком отослал всех из комнаты. Я немедленно вышел. Обуреваемый грустными мыслями, я сел в углу столовой в кресле, наблюдая за лакеями, которые убирали со стола. Вдруг из гостиной раздались крики императрицы Жозефины»34.

Это было очень сильное нервное потрясение.

После этого в течение нескольких дней пронзительные стоны Жозефины доносились из ее внутренних покоев, отдаваясь эхом в коридорах и на лестницах. Отзвуки их доходили даже до гостиных, переполненных встревоженными придворными. Родственники Наполеона не без наслаждения ловили их. Они всегда ненавидели Жозефину и теперь смаковали каждую ее жалобу, комментируя происходящее в весьма откровенных и совсем не великосветских выражениях.

– Вы только послушайте, как кричит эта шлюха! – восклицала Каролина Бонапарт.

– Да, старуху тряхнуло, как следует, – смеялся Жером Бонапарт.

По словам биографа Наполеона Фридриха Кирхейзена, «Наполеона влекла к Жозефине только любовь. Он женился на ней только потому, что любил ее, – любил так, как только может любить мужчина женщину»35. Совершенно другими глазами смотрели на Жозефину братья и сестры Наполеона: они видели в ней только ужасную кокетку, чересчур старую для императора.

* * *

Судьба Жозефины была окончательно решена в декабре 1809 года, когда на семейном совете ее поставили перед фактом. Наполеон тогда сказал:

– Один Бог знает, как тяжело было моему сердцу принять это решение. Но никакая жертва не может быть слишком велика для меня, если я уверен, что это необходимо для блага Франции.

О благе Франции говорила и рыдающая Жозефина. Отчаянию двух любящих сердец не было предела, но им обоим предстояло смириться с неизбежностью…

Стоит отметить, что Наполеон помнил о прекрасной и доброй Жозефине всю свою жизнь. Его второй брак с дочерью австрийского императора Марией-Луизой стал для него сущим наказанием. Останься он со своей любимой Жозефиной, разве она бросила бы его одного в изгнании? Конечно же, нет. Разве в 1814 году, незадолго до своей смерти, Жозефина не воскликнула:

– Зачем я согласилась тогда на этот развод? Наполеон несчастен, а я не могу быть возле него! Его обвиняют несправедливо, и кто может судить об этом лучше меня!

У немецкого историка Фридриха Кристофа Шлоссера читаем:

«Сердцу Наполеона делает большую честь та форма, в которой он 30 ноября 1809 года объявил, что в угоду своей политике он решился расторгнуть свой брак; но его объявление о необходимости развода и все его прежние и последующие слова прискорбным образом показывают, что он придавал самую преувеличенную важность своему несчастному вступлению в родство с теми старинными фамилиями, которые утратили почти всю свою силу. 15 декабря, в присутствии всей императорской фамилии и под руководством архиканцлера, секретарь придворного императорского штата Реньо де Сен-Жан д’Анжели написал сентиментально-риторический протокол, в котором Наполеон и его супруга выражали добровольную решимость расторгнуть свой брак. Причиной этой решимости выставляется то, что император для блага государства должен разойтись с супругой, от которой не может надеяться иметь детей. Для формы казался нужен по этому делу сенатский декрет, и Эжен де Богарне, являвшийся тут в первый раз в Сенат, внес предложение об этом. Из 87 сенаторов только семь подали голос против предложения; другие четыре сенатора не подали голоса; один Грегуар хотел говорить против предложения, но ему не дозволили говорить»36.

После развода Жозефина, бывшая супруга императора, немедленно удалилась в Мальмезон, в свой любимый дворец, подаренный