Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

графства [чести] Ричмонд, [ранее] изъятого у ее мужа регентским советом и частично переданного королеве Анне в качестве вдовьего удела»[521].

Анне также прислуживало множество дам и девиц – как богемских, так и английских. Госпожа Луттрелл занимала должность наставницы ее фрейлин. Императрица Елизавета отправила к дочери некую «ландграфиню Люксембургскую» и получила от короля охранную грамоту, позволявшую той прибыть в Англию с ценными дарами для Анны, а затем беспрепятственно вернуться обратно. Личность этой дамы установить не удалось, поскольку в то время Люксембург был герцогством, а не ландграфством, однако речь, вероятнее всего, шла не о фрейлине Агнессе де Ланцекрона, которая вскоре приобрела в Англии скандальную известность. Хотя Фруассар называл Агнессу «ландграфиней», Уолсингем утверждал, что она была экономкой низкого происхождения, а хронист Джон Капгрейв писал, будто она происходила из семьи шорника.

Должность камергера Анны и главы ее двора занял бывший наставник Ричарда II, Ричард Аббербери; позже его сменил сэр Бернард Брокас, чье надгробное изображение можно увидеть в Вестминстерском аббатстве. Король позволил некоторым бедным богемцам – в основном капелланам и дамам, сопровождавшим Анну в Англию, – остаться при ее дворе и проявил к ним щедрость. Соотечественникам королевы предоставлялись пенсии, почести и церковные бенефиции, их выдавали замуж или женили на членах королевского двора, что порождало зависть среди англичан, недовольных возвышением чужеземцев. Присутствие богемцев увеличивало расходы Анны и вызывало критику, что приводило к напряженности между королем и парламентом. У богемцев сложилась стойкая дурная репутация: помимо возмущения затратами на их содержание, а также их предполагаемыми «злоупотреблениями», им приписывали приверженность учению Уиклифа. Уолсингем обвинял их в антиклерикальных настроениях, а Фруассар утверждал, что слуги королевы и богемские студенты, которых Анна поощряла к обучению в Оксфорде, первыми познакомили богослова Яна Гуса с учением Уиклифа, вдохновив призывы к религиозной реформе, которая в 1415 году привела Гуса на костер.

Ричард никогда не сочувствовал лоллардству – а как насчет Анны? Похоже, она была благочестивой в традиционном смысле. В «Часослове Анны Чешской», созданном в Брюсселе незадолго до ее свадьбы и ныне хранящемся в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде, она изображена коленопреклоненной перед Девой Марией. В 1383 году королева получила от папы Урбана разрешение торжественно отмечать в Англии день своей святой – Анны, что способствовало росту популярности ее культа в стране. Возможно, супруга Ричарда хотела подчеркнуть свое благоговение перед святой Анной как покровительницей жен – будущих матерей и наставниц. Вероятно, королева надеялась, что та попросит Господа даровать ей ребенка.

Анна преподнесла собору Святого Павла шесть мантий, украшенных вышивкой с изображением ее герба и золотых соколов. В 1385 году она и Ричард основали в Ковентри картезианский монастырь, известный как Чартерхаус. Анна разделяла преданность Ричарда святому Эдуарду Исповеднику, и каждый год в день его памяти, 13 октября, они в коронах и со скипетрами в руках шествовали процессией к его усыпальнице в Вестминстерском аббатстве, неф которого Ричард позднее начал перестраивать. В другие дни они слушали там мессу, сидя в хоре. В предназначенном для английских паломников странноприимном доме Святого Фомы Кентерберийского в Риме, ныне Английском духовном колледже, некогда висел алтарный образ Ричарда и Анны, преклонивших колени перед Девой Марией, которой монарх вручал королевство. Картина была утрачена во время оккупации Рима французами в 1790-х годах. Все это свидетельствует о личном и демонстративном благочестии Анны.

Однако в первый год своего пребывания в Англии Анна, действуя вместе с Джоанной Кентской, ходатайствовала перед королевским советом о спасении Джона Уиклифа, который утратил широкую поддержку, включая покровительство Джона Гонта, после того как в 1381 году отверг доктрину о пресуществлении. Некоторые его воззрения были признаны еретическими. В своем завещании Анна назвала в числе душеприказчиков сэра Льюиса Клиффорда и сэра Ричарда Стьюри – ярых сторонников лоллардства, а также шестерых придворных, приверженных учению Уиклифа. В 1384 году она и Джон Гонт успешно выступили в защиту бывшего лондонского мэра Джона Нортгемптона, приговоренного к казни как изменника за подстрекательство к беспорядкам в городе и сочувствие лоллардству. Смертный приговор был заменен на тюремное заключение.

Анна хорошо знала Священное Писание, ведь ее брат Вацлав разрешил перевести Библию на немецкий и чешский языки. У нее даже имелась английская Библия, обладание которой могло вызвать подозрения в те времена. Ее подарил Анне переводчик Джон Пурви, бывший секретарь Уиклифа. В своем сочинении «Тройной союз любви» («The Threefold Bond of Love») Уиклиф писал: «Позволительно нашей благородной королеве Англии, сестре кесаря, иметь Евангелие, написанное на трех языках – чешском, немецком и латинском; обвинить ее в ереси по этому поводу значит впасть в безумие Люцифера. И раз уж немцы в этом вопросе отстаивают свой язык, то и англичане должны защищать свой». Даже консервативный архиепископ Арундел разделял эту точку зрения. В погребальной речи он превозносил Анну: «В чтении священных книг она проявляла больше усердия, чем сами прелаты. Будучи королевой, она прилежно изучала Священное Писание и ежедневно размышляла над ним». Архиепископ сообщил, что, «несмотря на свое иноземное происхождение», Анна прочла «все четыре Евангелия» по-английски, чему, несомненно, училась с большой настойчивостью, и отправила их ему «на [богословскую] проверку и рассмотрение». Примас был поражен тем, что «столь великая дама, да к тому же чужестранка, с такой скромностью и рвением предалась чтению добродетельных книг»[522].

Невзирая на неблагоприятное начало и тот факт, что Богемия так и не оказала Англии поддержку в войне с Францией, добродетели и поведение юной королевы вызывали все большее восхищение. Уолсингем писал, что она была другом бедных и щедрой на милостыню. Семьдесят четыре помилования, дарованные по ее просьбе, также сыграли свою роль. Когда стало известно, что в декабре – «по особому ходатайству благородной госпожи Анны, королевы Англии»[523], – король простил многих крестьян, участвовавших в восстании, англичане начали называть ее «доброй королевой». Благоприятное мнение укрепилось, когда 14 февраля Анна вновь заступилась за крестьян. В сентябре ей удалось добиться разрешения на захоронение казненных вождей восстания в Сент-Олбансе. Ходатайства королевы, которых было больше, чем у трех ее предшественниц, сделали ее «весьма дорогой народу» за то, что она «неустанно творила добро»[524]. Поскольку Ричард редко прислушивался к советам и мольбам, подданные надеялись, что Анна смягчит суровость монарха, называя ее «благословенной и милостивой королевой».

Осенью 1391 года Анна заступилась за двух преступниц: воровку Агнессу Мартин и беременную Джулиану Джилл, виновную во взломе, ограблении и жестоком нападении на женщину, которой та выколола глаза и отрезала язык. Неизвестно, была ли королева движима жалостью к положению осужденной, ожидавшей ребенка, однако благодаря ее вмешательству Джулиана получила помилование.

Внешне покорная, Анна тем не менее оказывала значительное влияние на мужа. На миниатюре из Шрусберийской хартии 1389 года