Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

продажа по завышенным ценам ненужных товаров коренным жителям и крестьянам смешанных рас. То, что нарастающая волна беспорядков вылилась в массовое восстание, объясняется каталитическим воздействием трех крупных, вызывающих разногласия правовых и юрисдикционных споров, которые обострили соперничество и разделили лояльность, а также дали повстанцам повод полагать, что любое заявление о восстании получит спонтанную поддержку всех социальных слоев, кроме выходцев из Европы, испанцев с полуострова (chapetones), которые рассматривались как естественные противники американских подданных Короны.

Основу восстания составляли два отдельных движения, в Перу и Боливии соответственно, которые постепенно сливались, пока не превратились в одно Великое восстание в середине 1781 года; оно было ликвидировано к 1782 году[1436]. Хосе Габриэль Тупак Амару, мелкий провинциальный вождь (cacique), заявлявший, что в нем течет кровь правителей Империи инков, был лидером северного восстания. Южное восстание возглавил местный мелкий торговец, самозваный Тупак Катари, чей авторитет, однако, во многом был обусловлен тем, что он ссылался на имя своего северного коллеги. Тупак Амару занимает видное место в пантеоне великих героев латиноамериканской истории. Его восстание 1780 года против испанского произвола историки-националисты считают зарождением процесса независимости Латинской Америки в период с 1808 по 1826 год[1437]. Согласно этой интерпретации, восставший инка объединил разрозненные расы и классы в современную нацию. Хотя многие историки подвергают сомнению якобы националистический характер восстания, широко распространено мнение, что это восстание было самым значительным событием в течение долгого промежутка времени между завоевательными войнами в первые десятилетия после 1492 года и началом войн за независимость после 1800 года. В этой главе мы сосредоточимся на восстании Тупака Амару в южных горных районах Перу, а не на восстании катаристов в Боливии. Более того, эти восстания имеют ряд общих характеристик, но и множество существенных различий, и поэтому требуют отдельного анализа, прежде чем можно будет провести более широкие сравнения. При всем этом одно из них является контекстуальным контрапунктом другого.

Несмотря на историографическую значимость восстания, немногие исследователи подробно останавливались на его жестокости, не ограничиваясь многочисленными свидетельствами зверств со стороны как повстанцев, так и лоялистов и отмечая уровень смертности от кровопролития. В восстании 1780–1782 годов, по современным оценкам, погибли 100 000 индейцев и 10 000 неиндейцев. Эта оценка будет обсуждаться далее, но каковы бы ни были ее достоинства, уровень смертности и расовый характер конфликта позволяют интерпретировать ее как пример геноцида. В рамках крупного восстания или войны могут иметь место отдельные случаи геноцида и связанные с ними геноцидные высказывания, при этом все восстание или война не обязательно должны быть геноцидными. Можно провести различие между отдельными случаями геноцида в рамках более широкого движения и согласованным или направленным осуществлением основной политики геноцида. Во время восстания 1780 года два четких приказа Тупака Амару повторялись из раза в раз и были явно геноцидными по своему замыслу и исполнению – приказ убить всех испанцев на полуострове и всех губернаторов провинций (corregidores). До сих пор историки не считали эти приказы геноцидными, возможно, потому что число жертв было небольшим по сравнению с общей смертностью, вызванной восстанием, но эти случаи, несомненно, были геноцидными. Нападение на любую конкретную расовую/этническую группу, независимо от политической приверженности или боевого статуса, подпадает даже под самое строгое определение геноцида и требует расширенного объяснения его генезиса.

Несмотря на очевидную ценность восстания 1780 года как примера для проверки теорий геноцида и колониализма, только с появлением в 2002 году исследования Николаса Робинса о восстании Тупака Катари в Боливии понятие геноцида было использовано в качестве теоретической основы для восстания и, как следствие, в аналогичном свете представлено движение Тупака Амару[1438]. Теоретический сценарий, таким образом, состоит в том, что большая группа населения, обычно рассматриваемая как жертва колониализма, инвертирует существующую систему таким образом, что колониальные власти и союзные им правящие элиты становятся жертвами. Джон Докер обратил внимание на замечание Рафаэля Лемкина о «странном превращении жертв геноцида в геноцидистов»[1439]. Для начала необходимо понять, в какой степени коренные народы Латинской Америки на протяжении примерно 250 лет были главными жертвами колониализма. В частности, они стали жертвами насильственного вооруженного завоевания, жестокой депопуляции, вызванной эпидемиями, искоренения религиозных обычаев и т. д. Накануне восстания 1780 года коренные жители Анд по-прежнему подвергались многовалентному колониальному угнетению, в результате чего их освободительные усилия вышли за рамки норм военного контекста и вылились в геноцидную войну, которая была в равной степени гражданской войной и антиколониальным предприятием. То, что началось как межрасовое движение в 1780 году, вылилось в кастовую войну – геноцид снизу.

В этом эссе исследуются природа и частота насилия в ходе восстания Тупака Амару. В частности, предпринята попытка распределить ответственность за зверства повстанцев, которые становились все более очевидными по мере развития восстания. Обе армии совершали зверства, иногда в ходе кампаний, иногда во время специальных вылазок патрулей лоялистов и банд повстанцев, но в данном случае речь идет о том, в какой степени насилие со стороны субалтернов может быть классифицировано как геноцид. Многочисленные примеры такого насилия – некоторые из них касаются массовых убийств невинных людей, женщин, детей, стариков и немощных – хорошо известны историкам[1440]. Такое распределение ответственности повстанцев за грабежи необходимо, поскольку оно влияет на наше понимание природы движения и, следовательно, характера и лидерства Хосе Габриэля Тупака Амару, его руководства насилием повстанцев и степени влияния на это потока событий в решающие первые три месяца восстания. Новые факты ставят под сомнение традиционное мнение о том, что «в действительности лидеры tupamarista были неспособны предотвратить эксцессы», и дают основания для нового прочтения старых нарративов[1441].

Далее следует не просто переоценка обширной историографии восстания 1780–1782 годов, а новая интерпретация самой природы восстания, основанная на новых архивных данных. Именно от этой новой интерпретации зависит последующее обсуждение геноцидной природы восстания. Оно основывается на более пристальном, даже микроскопическом изучении расовых и этнических идентичностей, их сочетания и разделения, а также хронологии этих изменений, которые в Перу и Боливии происходят по-разному, особенно на основе социального и этнического анализа жертв насилия. Истоки этих изменений в характере движения обязательно потребуют внимания к политическим механизмам внутри восстания, к кадрам повстанцев, не принадлежащим к коренному населению, а также радикального пересмотра общепринятой хронологии восстания. В частности, в свете того, что зверства, совершенные обеими сторонами, проявляли определенную этническую селекцию, необходимо, во-первых, дать краткий обзор колониальных этнических категорий. Во-вторых, учитывая, что восстание в основном интерпретируется как индейское, краткий анализ ведущих креольских кадров восстания покажет, что восстание было межэтническим как по