Евреи-партизаны СССР во время Второй мировой войны - Джек Нусан Портер

Нашим первым делом было подготовить список фамилий. Используя пароль, который мы получили от Антека, группа евреев отправилась в Краков, а оттуда через Чехословакию, Венгрию и Румынию в Эрец-Исраэль. В другой раз я получил приказ организовать группу партизан и возглавить ее.

Мы вышли, около 80 человек, и подошли к венгерско-австрийской границе. После короткого отдыха мы подошли к дороге, ведущей в направлении Австрии. Но перед нами был блокпост, а рядом с ним стояли вооруженные русские солдаты.

Мы двинулись в обратном направлении. Вдруг появились два русских офицера и попросили у нас пару наручных часов и пару сапог. Часы дали два еврея из Литвы, а сапоги пожертвовал Шимон Вольпер. Русские охранники сняли блокпост между Альпами и указали дорогу, по которой мы могли проехать. Они ушли, и появились еще трое солдат. Они попросили у нас три пары часов. После некоторого торга они получили то, что просили, и оставили нас в покое. Мы прошли немного, пока не достигли небольшой железнодорожной станции, а оттуда поехали на поезде и добрались до города Гратца; мы устроились в гостинице «Вайцер», где когда-то останавливался Гитлер – да будет вычеркнуто его имя. После короткого отдыха в гостинице мы отправились в лагерь, который находился под британским управлением[88].

Только мы успели немного обустроиться, как начался обыск. Они искали оружие и препятствовали организации иммиграции в Эрец-Исраэль. В этот лагерь прибыл из Польши Антек и перед собранием, насчитывавшим около 2800 человек, представил меня как партизана, борца с нацистами и того, кто достоин возглавить первую группу, иммигрирующую в Эрец-Исраэль под почитаемым именем светлой памяти командира восстания в Варшавском гетто Мордехая Анелевича.

Поток беженцев, покидавших Восточную Европу, увеличивался, и возникла острая необходимость организовать и направить всех этих людей, столь непохожих друг на друга, но объединенных одним желанием покинуть европейскую землю, пропитанную кровью евреев. Значительная часть этих операций – заслуга солдат Еврейской (Палестинской) бригады, эмиссаров ишува[89], а также анонимных лиц, которые неустанно днем и ночью делали свою работу. Многие офицеры бригады рисковали своим положением и, возможно, своей жизнью, разыскивая еврейских сирот и крещеных. Среди них я особенно хочу отметить Мордехая

Соркиса, который проделал на этом поприще большую работу. Он предоставил в наше пользование два крытых грузовика, когда мы были вынуждены покинуть поезд, оказавшись в результате на территории Италии, в Альпах. Мы прибыли в Мастеро, где еврей из Англии работал директором железнодорожной станции, и он организовал два вагона с паровозом, чтобы перевезти нас в Акваченто, в Италии. В этом месте уже было 40 человек. Некоторых из них я знал раньше.

Однажды я встретился с Довом Карпуски, человеком из кибуца Эйн-Харод, который приехал как эмиссар ишува, чтобы организовать людей для нелегальной иммиграции. Его целью было вывести из лагеря, насчитывавшего около 800 человек, только 100 избранных, способных выдержать тяготы путешествия. Отклик превзошел все ожидания. Записалось около 200 человек. Как-то вечером мы отправились на грузовике бригады на пустынное побережье Италии. На небольшом расстоянии от берега на якорь встал корабль, в котором были сделаны девять кают с местами для сна, и мы спали на них. 12 января 1946 года мы покинули это место, направляясь к конечному пункту назначения – Эрец-Исраэль.

Путешествие до острова Крит было терпимым, но позже море разбушевалось, и наш корабль был готов вот-вот погрузиться в пучину. Мы были отданы на милость небес. Еды и питья едва хватало. Нам запретили подниматься на палубу. Тоска становилась невыносимой. Недовольство росло, но в основном люди скрипели зубами и молча терпели. Главное было добраться до места!

Маленький корабль подошел к городу Хайфа. Огни города сверкали. Расстояние теперь составляло всего около 60 километров.

Ночью мы должны были спуститься на берег. И вдруг нас окружили военные корабли британского флота. В течение суток шли переговоры между Еврейским агентством и британским мандатным правительством.

Нас отвезли в лагерь Атлит, где мы три недели находились в заключении за забором из колючей проволоки. После освобождения мы, 40 человек, отправились в кибуц Ягур. Наконец-то мы были дома, на своей земле.

Моя жизнь под украинско-немецкой оккупацией

Дов Лорбер (Малинка)

22 июля 1941 года гитлеровская Германия без объявления войны отдала приказ о вторжении своих войск в Россию, и в тот же день Россия объявила полную мобилизацию своих вооруженных сил.

Я оставил свой пост на арсенале имени Карла Маркса в Черевахе, деревне недалеко от Маневичей, и отправился на мобилизационный пункт в Маневичи, Украина. Почти все молодые люди из Маневичей, а также из окрестных сел собрались там и с нетерпением ждали, когда командование сообщит, куда нас повезут.

Гитлеровские войска легко прошли через российские границы и быстро ворвались вглубь российских территорий, уничтожая значительные силы русских. Кругом царил хаос.

На следующее утро нас погрузили на поезда и отправили к российско-германской границе, которая в то время проходила по реке Буг. Прибыв в Ковель, мы были остановлены. Дальше дороги не было, потому что немецкие войска шли вперед без остановок. Наши руководители решили переправить нас глубже в СССР, и 24 июля 1942 года мы уже были в Сарнах.

Атмосфера в Сарнах была суматошной. Тысячи людей бродили по улицам, не зная, где они находятся. Все спрашивали друг друга, что они делают и что собираются делать. Многие решили идти дальше, другие собирались либо вернуться и встретиться с родными, либо взять свои вещи и бежать вглубь. Я присоединился к группе крестьян из нашего района, которые решили вернуться в свои дома к семьям, и через несколько дней я снова был в Маневичах.

Прибыв в Маневичи, я встретил русских, но они уже были готовы к отъезду. Была большая паника, и еврейское население было очень напугано, не зная, что нас ожидает.

В то время я жил у своей двоюродной сестры Гиттель Пляч, которой я сказал, что планирую покинуть деревню вместе с русскими и уйти вглубь России. Она считала, что независимо от того, насколько плохой станет ситуация в Маневичах, она все равно останется там, она не верила, что Гитлер убьет нас всех ни за что. Она так меня уговаривала, что я передумал и остался в Маневичах.

Через несколько дней русские ушли из деревни. Наступила анархия. Поскольку законной власти не было, поляки и украинцы объявили себя командирами и создали ополчение. Их указ гласил, что теперь город становится свободным для всех и каждый