Уральский следопыт, 1982-09 - Журнал «Уральский следопыт»

Одним из первых идею о возможности заниматься земледелием «по-заводскому» высказал полвека назад голландец С. Рутгерс. Он был в числе тех иностранных специалистов, которые в свое время пожелали помочь молодой Стране Советов.

Весной 1931 года он выступил с докладом о своем проекте в Москве, на собрании научно-технической общественности. По его мысли, мостовой кран должен был двигаться по рельсам вдоль грядки шириной в двадцать метров и обрабатывать землю фрезами. Вопрос, заявлял он на том собрании, встает о столь глубоком изменении в сельском хозяйстве, что старый мир на него не способен. Что скажет новый мир?

Когда он, закончив доклад, ждал вопросов, то вместо них услышал:

– Идея интересная, но не новая. Год назад похожую обсуждали в ВИМе – институте механизации сельского хозяйства. О ней была статья в «Социалистическом земледелии». Только там предлагалось делать ферму моста длиной не двадцать, как у вас, а целых сто метров. И везти ее вдоль поля по межам должны два трактора.

Рутгерс удивился и пожелал поближе познакомиться с идеей и автором. Еще больше он удивился, узнав, что автор – студент. Михаил Правоторов – так звали его. До революции – воспитанник сиротского приюта, позже – педагог. Впервые мысль о возможности возделывать землю с помощью моста пришла к нему в 1922 году, когда он прочитал книгу П. А. Кропоткина «Хлеб и воля» – об организации общества будущего. Особенно его поразило, что землю будут пахать паровыми плугами. Тогда он задумался: а что, если плуги укрепить на стане, который возили бы два параллельно идущих паровоза? Но тут же усомнился: сколько же потребуется прокладывать железных дорог через поля? Во что обойдется такая пахота? Так идея с паровозами отпала, но не отпал сам принцип – в конце концов, перемещать мост по полю могут ведь и не паровозы. Увлеченный этой мыслью, он засел за книги по сельскому хозяйству, а в 1927 году, уже в тридцатидвухлетнем возрасте, будучи отцом двоих детей, решил поступить в Ломоносовский институт, на факультет индустриализации земледелия.

К весне 1930 года идея мостового земледелия окрепла в нем настолько, что он решил написать о ней в редакцию «Правды» и Наркомат земледелия СССР. Оттуда предложение направили в ВИМ. Отзыв последовал уничтожающий: «Предложение автора является плодом фантазии, а не расчета». Ему, студенту, указывалось в ответе: «Прежде, чем беспокоить Наркомат, следовало бы посоветоваться со своими учителями»,

Что же, вроде бы здраво – «посоветоваться». И он перед тем, как отправить письмо, советовался. Но вот в чем дело: студенты, его сверстники, в те времена изучали сельхозтехнику по книге профессора С. Дебу «Сельскохозяйственные машины», а в ней лишь восемнадцать из 375 страниц посвящались трактору, остальные – ручным веялкам, однолемешным плугам и прочим «новшествам», известным со времен Крымской войны. На такбм уровне была наука. Что же могла она подсказать о земледелии вообще никому не ведомом – мостовом?

Устами специалистов ВИМа она говорила, что студент с самого начала избрал ложный путь, положив в основу механизации сельского хозяйства «старый метод оборудования фабрично-заводских предприятий, вытесняемый… конвейерами» (!). Далее в ответе утверждалось, что «мостовой кран с пролетом в сто метров невозможен» (!), потому что «…он при передвижении развалится сам собой» (!),

Сегодня такой ответ напоминает «Письмо к ученому соседу» А. П. Чехова. Но студента он не смутил. Автор верил в правильность избранного пути. И его поддерживали. Прежде всего товарищи-студенты. Полные энтузиазма, они создали кружок по строительству крана – полехода. Идею поддержал и академик В. Вильяме, писавший в журнале «Техника социалистического земледелия»:

«Огромные перспективы… придают системе мостового стана значение первостепенной боевой задачи в деле социалистической реконструкции сельского хозяйства».

В апреле 1931 года совещание, проведенное в ЦБРИЗе Наркомата земледелия СССР, постановило: «Считать изобретение т. Правоторова заслуживающим самого серьезного внимания и активной поддержки… так как удачное разрешение выдвинутой т. Правоторовым идеи означает подлинную реконструкцию нашего земледелия».

Так изобретатель испытал первые приливы и отливы в своей судьбе. Не хочется, да и нет смысла здесь ворошить прошлое. Надо лишь понять логику специалистов, ученых той поры: как символ коренных преобразований в деревне появился трактор, и надо было осваивать его, а тут предлагался журавль в небе. «Отрицательное заключение о мостовом земледелии, – напишет потом Правоторов, – явление вполне закономерное, но это ни в коей мере не компрометирует идеи. Чем крупнее и революционнее выдвигаемая идея, тем больше встречает она сопротивление среды и в первую очередь больших специалистов, уходящих в прошлое. История культуры знает немало примеров, когда великие изобретения принимались в штыки именно авторитетами».

Вообще сам по себе Михаил Александрович человек примечательный. Идя к нему знакомиться, я, честно говоря, опасался, что за столько лет, не простых для автора и его детища, он, как это порой бывает, ожесточился, сочтя себя непризнанным гением. Ничего подобного. Правоторов живой, общительный человек, многое помнит. А еще весь он какой-то легкий и просветленный. Откуда это в нем? Думаю, что от идеи. Все эти годы она ему служила поддержкой и опорой. Но и он, в свою очередь, как отец, растил ее – вот уже полвека.

С самых первых пор она, словно ребенок, ставила ему, родителю, вопросы. А ставя, наталкивала на выводы, которые не спешила признать большая наука. Так, еще в начале тридцатых годов идея мостового земледелия навела своего создателя на мысль, что землю надо обрабатывать набором не прицепных, а навесных орудий. Кустистые сорта злаковых, безотвальная вспашка и другие прогрессивные новшества в агрономии и агротехнике новая система вбирала в себя легко и логично. Так же естественно в нее просились достижения генетики, электроники, других научных дисциплин. И это постоянное обновление продолжается.

Чем главным образом занят автор? Поиском, отбором и анализом информации, нужной для подкрепления, развития или корректировки главной идеи. Объем работы, выполняемый им, пожалуй, равен тому, что делает институтское бюро научно-технической информации. Работая так уже много лет, Михаил Александрович как бы мимоходом, в качестве побочного продукта, высказал идею буксировки айсбергов из арктических морей на юг – для получения пресной воды, создал «логическую машину»… К вопросу о получении авторских свидетельств за найденные им решения относится неодобрительно:

– Во-первых, это хлопотно и долго – оформлять авторство, я не могу тратить время на это. Во-вторых, все, что придумано на пользу людям, должно им служить бесплатно и не может быть предметом купли и продажи.

В разное время он написал несколько фантастических повестей и поэм о будущем. В них неизменно