Забытые чувства - Ана Эм

За широкими панорамными окнами сквозь туман можно различить очертания зданий. Дождь без устали барабанит по стеклу, но кроме его шума вокруг ни звука. Мягкий теплый свет лампы у диванов в центре освещает открытое пространство. Справа от меня располагается кухня, чем-то напоминающая бар.

Я делаю еще несколько шагов вперед, чувствуя на себе пристальный взгляд, спускаюсь по двум небольшим ступенькам и оказываюсь в гостиной. Где-то глубоко внутри возникает ощущение покоя. Провожу пальцами по коже одного из диванов и замечаю справа кованую лестницу на второй этаж. На губах появляется слабая улыбка, потому что меня вдруг осеняет. Его запах. Это место пахнет как Адриано. Что-то древесное. В каждой детали я вижу его. Он повсюду. В стакане виски на кофейном столике. В старых книгах, которыми набит большой книжный шкаф слева. В высоких потолках. В хмуром городе за окном.

Мой взгляд падает на сумки возле одного из диванов.

– Куда-то уезжаешь? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– Да. – раздается его голос совсем рядом со мной, и я услышу, как он опускает мою сумку на пол. – К тебе.

Ко мне. Разумеется, он не собирался сдаваться. Лиана еще при первой их встрече поняла, что он такой. Напористый. Решительный. Я позволила себе злиться на него, хотя не имела на это никакого права. Потому что так было проще. Было проще ухватиться за его встречу с Ян Ли и оттолкнуть. Ведь в таком случае получается, что не только я скрываю карты.

Поверь в него.

Хочу верить.

Я люблю тебя, Доминика Эспасито.

Он заслуживает узнать хотя бы часть правды обо мне.

Гордость – это твоя слабость, Доминика.

Доверие это выбор. Это прыжок с утеса в надежде, что кто-то не выстрелит в спину. Я выросла в мире, где доверять можно только семье. Выросла с убеждением, что должна защищать, должна…

– Почему ты здесь, mia rosa?

Я здесь, потому что не хочу быть похожей на своего отца. Я здесь, чтобы прыгнуть.

Мой взгляд привлекает черный рояль в темном углу гостиной у окна.

– Играешь? – спрашиваю вместо ответа и поворачиваюсь к Адриано.

Его глаза жадно цепляются, бегают по моему телу, будто он до сих пор не верит, что я здесь. Будто я нереальна. Мне и самой с трудом верится.

Скорее Ад покроется льдом, чем я буду бегать за тобой, Адриано Мартинелли.

Как давно я произнесла эти слова?

– Нет. – тихо отвечает он. – Сестра как-то жила у меня летом, купил для нее.

Я киваю и направляюсь к инструменту, огибая диваны. Где-то в небе гремят тучи, а следом бьет молния, освещая пространство белым светом. Медленно опустившись на пуф, поднимаю взгляд на Адриано. Его рот приоткрывается, но слов не следует.

Он ждет.

Не сводя с него глаз, снимаю сначала одну перчатку, затем вторую, и бросаю их на пол.

Сердце с ударяется о ребра, ускоряясь. Пальцы слегка дрожат, когда я поднимаю крышку и касаюсь ими клавиш.

– Три года. – мой шепот сливается с дождем. – Я не играла три года. Спроси меня, почему, Адриано.

Снова поднимаю на него взгляд, даже не пытаясь подавить ком в горле. Глаза застилают слезы. Адриано медленно направляется ко мне, сжав челюсти. Смотрит так, будто готов разорвать весь мир, сжечь его до тла.

– Почему? – спрашивает он.

Опускаю глаза на клавиши вместе с дрожащими руками. Слезы катятся по щекам, и я больше не пытаюсь их сдержать.

– Потому что, – делаю глубокий вдох. – В последний раз. Три года назад. Я играла для своего сына.

Знакомая боль оживает в груди. Пальцы начинают играть тихую мелодию. Колыбельную. Ту, что я написала для него.

– Его звали Лукас. – музыка заполняет воздух и в то же время разрезает сердце.

Перед глазами возникает его улыбка. Улыбка моего медвежонка. И я улыбаюсь ему в ответ сквозь слезы.

– Ему было пять лет.

Я закрываю глаза, возвращаясь в тот день три года назад.

– Мы на пути домой, ехали с ужина в честь моего дня рождения. К тому времени я уже была в бизнесе. – открыв глаза, слежу за пальцами на клавишах. – Пару раз мне угрожали. Но я не восприняла эти угрозы всерьез. Была уверена, что справлюсь со всем сама. В конце концов я ведь дочь своего отца.

Подбородок дрожит, и я до боли сжимаю челюсти.

– Триада ждала нас дома. – музыка резко обрывается.

Дыхание перехватывает, пальцы вонзаются в пуфик. Краем глаза замечаю движение, но резко качаю головой. Адриано тут же замирает в шаге от меня.

По моим щекам текут слезы. Плечи дрожат, а внутри все болит. Боль царапает кости, впивается в легкие, сердце, выворачивает наизнанку. Я никогда никому не рассказывала о том, что случилось в ту ночь. И не могу позволить себя утешить. Я должна прожить это заново. Сама. Должна вспомнить. Каждую деталь.

– Нас с Лео застали врасплох и разделили. – голос срывается.

Удар.

Доминика, беги…

Адриано подхватывает меня на руки. С меня слетают туфли. Пытаюсь вырываться, прошу вернуть на землю, но он не слушает. Держит крепко и вместе со мной опускается на диван. Руками прижимает к себе мое дрожащее тело.

В тот момент я рассыпалась. Разлетелась на части. Потому что рядом был тот, кто был готов собрать меня заново. Это ощущение не описать словами. Его тепло. Тепло Адриано хлынуло в меня, заполнило самые дальние уголки, где уже давно не было жизни. Он стал берегом. Берегом, где я могла оставить свою боль. Где, я больше не была одна. Мои руки обвились вокруг его шеи. Он продолжал крепко держать меня. Адриано не отпускал меня. Никогда.

Удар. Кровь. Она была повсюду. Моя собственная. Я отбивалась. Но их было больше. Удар. В живот. В лицо. Снова в живот. Что-то разбилось о мою голову. Кровь. Она застилала глаза. Мой сын. Они забрали его. Где он? В ушах гул. Я должна добраться к моему сыну. Должна. Нельзя отключаться. Не смей отключаться, Доминика.

– Я не могла подняться. – продолжаю я сквозь слезы. – Они с-сломали меня.

Удар. Раздался треск костей. Моих костей. Не чувствую ног. Не отключайся.

– Он заставил смотреть, как Лео пытают.

Ты будешь смотреть, как он умирает.

– Все будет хорошо. – прохрипел мой муж, давясь кровью. – Все будет хорошо.

– Нет, пожалуйста, нет. – прошептала я.

Удар. Крик. Я кричала. Кричала, чтобы они остановились.

– Я не могла подняться, Адриано. – шепчу ему в шею. – Лео смотрел мне в глаза. Он…также тогда он говорил, что все будет хорошо.

Удар. Ему нанесли удар