Откровение - Наталья Эдуардовна Андрейченко

Алтай, это самая божественная, самая уникальная красота, и вот именно туда меня Господь через Сергея забирает на первый выход из голода. Господи, наверное, я что-то заслужила в жизни, если мне такие чудеса прописывают.

Разбили лагерь. Сергей с Мишей альпинисты, они ушли покорять Белуху – русский Кайлаш. А мы живем в лагере. За мной следит его изумительная супруга, там не загуляешь. Она мне выдает в день малюсенькую долечку отварной свеклы, и я это все потихонечку ем.

Я уходила все время на озеро, и там опять начиналась история про маленького Маугли. Я уходила на озеро, как-то совсем в сторону, я нашла удивительное место, сидела и с Богом разговаривала. А с другой стороны озера ко мне выходил всегда медведь. Ну, это просто невероятно. Он выходил, садился, и мы смотрели друг на друга. Помните, как у Сент-Экзюпери Лис учил Маленького Принца: «Ты приходи в одно и то же время, тогда я буду знать, к какому часу готовить свое сердце». И вот этот медведь приходил, как и я, в 3 часа дня, мы смотрели друг на друга, пропитывались звонкой тишиной священных гор Алтая. Если бы я испугалась, медведь бегает со скоростью 60 км/ч, он бы половину озера пробежал, если бы меня хотел съесть. Что-то было во мне такое, что медведь сидел и часами на меня смотрел, а я на него. Какие загадочные истории!

Второе мое голодание было уже 17 дней. Это было в марте в Москве, и было трудно, потому что, когда ты «на воде», ты все время мерзнешь. Сережа говорит: «Срочно выходить». Он контролировал ситуацию, потому что голодание может закончиться очень плохо. И когда он мне сказал, что надо срочно выходить из голода, я сказала: «Не хочу. Я отдам все что угодно, чтобы из него не выходить никогда. Я такая счастливая, я не могу себе представить, что буду есть человеческую еду». Он говорит: «Нет, срочно». Мне пришлось выходить из голода.

Потом был еще один прикольный случай, когда после чистки на овощных соках – совсем чуть-чуть огурца, сельдерея, морковочки, свеколки, на которых я просидела 3,5 недели, – надо было уже выходить. Я звоню

Сергею и говорю:

– Сережа, у меня трагедия в жизни происходит.

– Что такое?

– Я не могу притронуться к еде готовой, я не могу есть отварной рис, я не могу есть отварную картошку, мне плохо от этого, я чувствую, что это мертвая еда, я могу есть только живую еду, что мне делать? У меня трагедия.

Он так смеялся:

– Ой, какие же вы у меня удивительные ребята, мои пациенты. Вот сейчас позвонил еще один человек (очень известный) и задал мне точно такой же вопрос: «Мне очень плохо, я не могу, что делать? Это проблема». Ребята, я поздравляю вас, вы стали сыроедами, натуральнейшим образом очистив организм.

Я была сыроедом огромное количество времени. Мне было так хорошо и замечательно. Потом кое-что изменилось у меня в желудке, и пришлось перейти на чуть-чуть другую еду, и тот же Сергей в связи с изменениями в организме рекомендовал обязательно два раза в неделю есть рыбу.

«Дорогая Наташа! Ты не только очистилась физически от всех токсических факторов, снотворных таблеток, травки, курения сигарет, но Ты переосмыслила всю свою жизнь и выбрала Путь Света и Служения людям и чистой жизни. Шлём Тебе наши наилучшие пожелания, обнимаем!!!»

Так будем же внимательнее: спасение ожидает нас за каждым углом и часто стоит перед нами. Пожалуйста, не проходите мимо. С любовью, Наташа.

21. Мои учителя

Старец Власий – мой наилюбимейший учитель, как и Дон Мигель. Вы знаете, когда соприкасаешься с чем-то настолько чистым, святым, с почти прозрачным наимудрейшим Святым Духом, то даже немного боязно начинать свое повествование.

Я всегда удивлялась, какие интересные связи возникали у нас с моими учителями. Учителя появлялись всегда магическим образом, именно в тот момент, когда были нужны настолько сильно, что аж зубы скрипели.

Я благодарна генералу Чайке. Так случилось, что в первый раз к старцу Власию в Боровский монастырь привез меня он. Батюшка Власий был духовником этого божественной красоты монастыря – мощного, сильного, красивого, могучего. Он был монах, который не выходит из состояния молитвы, затворник. Он часто уходил к себе в келью на много-много дней, находился там в затворе и только молился. Я думаю, что в это время он находился исключительно на воде.

Так случилось, что начались мои к нему путешествия, приезды, очень-очень частые визиты. Дорога из Москвы была довольно долгой, если без пробок – часа два с половиной, а если с пробками, то можно было ехать целый день. Дорога красивая, по Калужскому шоссе. Я вообще так это любила, когда мы уже выбирались из Подмосковья и начинались вот эти

настоящие русские просторы великолепные, вот этот настоящий загород, который так далеко от московского шума, суеты, и в этот момент, даже если ты находился в машине, твое излечение духа как будто бы начиналось.

Я все любила в этом Боровском монастыре. Я вам не могу передать.

С батюшкой Власием было довольно трудно встретиться. Спасибо, что генерал Чайка это организовывал. К старцу всегда была огромная очередь, я не знаю, как долго этим людям приходилось ждать, может быть, даже по несколько суток. Меня каким-то образом проводили, по секрету втискивали.

Батюшка меня всегда ждал. Это были такие удивительные мгновения. Я как будто оказывалась под колпаком у Бога. Его чистота, ясность видения, простота и удивительно чистая детскость – меня в святых людях всегда это покоряло. Вот эта чистая детскость, эти детские глаза и этот чистый детский смех – это было просто великолепно! То же самое я могу сказать про моего другого учителя, тибетского ламу Ринпоче Богдо-гэгэна IX, он точно так же смеялся. И Его Святейшество Далай-лама! Когда он смеялся, казалось, что звенят какие-то колокольчики. Люди, которые достигают такой мудрости, понимают, что настоящими являются только чистота и детскость, и они просто возвращаются в детство, поистине и по-настоящему.

Господи Боже мой, если я сейчас об этом расскажу, меня просто все на расстрел отправят. Но вы знаете, что больше всего по-настоящему любил батюшка Власий? Когда мы оставались вдвоем, притом что затрагивали очень важные темы, он очень любил вдруг запеть хулиганские частушки. Я даже стесняюсь сейчас об этом писать, но я напишу.

Мимо Клавкиного дома

Я без шуток не хожу,

То ей хрен… в окно засуну,

То ей попу