Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

поторопиться и уйти отсюда, — говорю я, обрывая этот спор раньше, чем он снова пойдет по кругу.

Ривен смотрит на меня еще секунду, потом кивает и молча идет рядом, когда я сворачиваю на тропу. Идти тяжело. Спина тянет с каждым шагом, слабость гуляет по телу волнами, но я держу ровный темп, не желая оставаться рядом у той хижины ни на миг дольше. Лес вокруг тихий, снег под ногами местами скрипит, местами проваливается, а у меня в голове все еще шумит после того, что происходило.

Ривен сначала молчит, только дышит тяжело, временами морщась от боли. Я вижу краем глаза, как он держится за бок, как упрямо идет рядом, хотя ему тоже досталось не меньше.

— Почему ты раз за разом жертвовал собой, спасая меня? — спрашиваю я быстро, наблюдая краем глаза за его реакцией.

Ривен косится на меня, будто не веря, что я правда спросила это вслух.

— Серьезно? Сейчас?

— Сейчас.

Он хмыкает и переводит взгляд обратно на тропу.

— Ты умеешь выбирать момент. Нас только что чуть не прирезали, мы оба еле ползем, а тебе вдруг захотелось устроить разговор по душам.

— Не уходи от ответа.

— А я именно это и собираюсь сделать.

Я молчу, продолжая смотреть на него. Он чувствует это, коротко фыркает, потом качает головой, уже понимая, что так просто не отделается.

— Без тебя я бы давно сдох от скуки в Луциоре. А с тобой хотя бы всегда был шанс, что день закончится плохо, зато не скучно.

— То есть это все ради развлечения?

— Конечно, — бурчит он. — Очень люблю получать стрелы, ножи и сапоги под ребра. У меня просто странные способы отдыхать.

— Тогда, у обрыва… ты ведь толкнул меня не просто так, — говорю я тише. — Чтобы в меня болты не полетели. Ты ведь знал, что я упаду на дерево?

Ривен не отвечает сразу. Только щурится, глядя вперед, и лицо у него на секунду становится совсем другим, без привычной усмешки и колкости.

— Это был не расчет, Селина. Не красивый план. Просто времени не было, — отвечает он, не глядя на меня. — Либо столкнуть тебя вниз и надеяться, что тебе повезет больше, чем нам обоим наверху, либо оставить рядом и смотреть, как в тебя входят болты. Я выбрал то, что хотя бы давало тебе шанс.

У меня внутри все резко сжимается, и сердце, еще минуту назад тяжело бившееся под ребрами, вдруг замирает на один короткий миг.

— А себе?

Ривен смотрит вперед, но я вижу, как взгляд у него уходит куда-то мимо леса, будто он уже не здесь, а снова там, на краю того обрыва. Вижу, как он вспоминает тот миг, когда веларронцы зажали нас у края. Как он толкнул меня вниз. Как сам остался наверху под поднятыми арбалетами. Как в него вошли два болта, один в плечо, другой в грудь. Как земля ушла из-под ног и он сам полетел следом в пустоту.

Потом он коротко усмехается, все так же не глядя на меня.

— А себе я тогда ничего не выбирал.

Глава 30

Селина

Ситуация с Илиаром подкосила и меня, и Ривена. Времени оставалось все меньше, лошадей у нас больше не было, и к Калдору мы подошли только ближе к вечеру. Я не имела ни малейшего представления, как два эрида смогут пройти в город людей и остаться незамеченными, но, к счастью, Ривен знал тайные лазейки. Раньше меня бы разозлило, что он тайком пробирался в этот город, откровенно плюя на указ Эзара, а теперь я была благодарна ему именно за это.

Когда мы обходим лесом дорогу так, чтобы с пригорка были видны главные ворота, я сразу ощущаю острое присутствие Каина. Его самого рядом нет, но этого и не требуется. Порядок у ворот уже говорит за него. Охрана усилилась так, будто он сам расставил людей по местам и лично приказал проверять каждого. У ворот стоит не меньше двух десятков стражников в черной броне, с мечами и копьями, и они останавливают всех без разбору. Перед въездом скопилось множество повозок, лошадей и людей, ожидающих своей очереди на проверку. Даже отсюда видно, как медленно движется этот живой затор и как нервно люди переглядываются, понимая, что сегодня в столицу так просто не войти.

Я все еще смотрю на длинную очередь из повозок и людей, когда Ривен вдруг резко хватает меня за локоть и дергает в сторону. Едва я успеваю отступить с тропы, как он уже прижимает меня ближе к сосне, сам пригибается рядом и коротко шипит, чтобы я молчала. Только тогда я слышу ровный стук копыт, совсем близкий.

По тропе не спеша едут двое всадников. Оба в теплых плащах поверх доспехов, с мечами у пояса, с королевскими гербами на груди. Первый старше, широколицый, с рыжими волосами, часть которых собрана и завязана узлом на затылке. Второй моложе и более сухой, едет чуть расслабленно, лениво держа поводья в одной руке.

— Давай через южные ворота пройдем, — бросает младший, откидывая широкий капюшон и открывая копну блеклых кудрей. — Там тише. Если опять сунемся к площади со стороны рынка, точно застрянем и не успеем.

Старший косится на него, хмуро бросая взгляд в сторону ворот.

— А я тебе говорил выезжать раньше. Сегодня со всех деревень прутся, сам понимаешь, не каждый день кого-то из королевских ведут на плаху.

У меня внутри все резко холодеет.

Казнь.

Я невольно подаюсь вперед, и Ривен тут же сильнее сжимает пальцы у меня на локте, не давая двинуться с места.

— Сам понимаешь, почему так, — продолжает старший. — После того как король вернулся, все будто с цепи сорвались. Одни орут, что чудо. Другие шепчутся, что нечисто все это. И чем дальше, тем хуже.

— Потому что что-то и правда нечисто, — быстро бросает младший. — Ты на него смотрел вообще? Это же не тот Каин Эрдан, которого весь Веларрон помнил.

У меня в груди тяжело ударяет сердце.

— Тише ты, — бурчит старший, хотя голос тоже не понижает. — За такие разговоры сейчас быстро язык вырвут.

— Да мне плевать. Народ уже понял, что с ним неладно. Просто вслух пока боятся.

Они подъезжают ближе, и мне уже кажется, что я слышу только одно слово.

Казнь.