Этика. О Боге, человеке и его счастье - Бенедикт Барух Спиноза

столько чудес, не могли образовать никакого здравого понятия о Боге; это сам опыт подтвердил. Ибо, когда они убедились, что Моисей ушел от них, они просили у Аарона видимых богов, и – о стыд! – их представлением о Боге, которое они наконец выработали себе из стольких чудес, был телец. Асаф хотя и слышал о многих чудесах, однако сомневался в Промысле Божьем и чуть не совратился бы с истинного пути, если бы наконец он не понял истинного блаженства (см.: Пс. 73). Соломон, во времена которого дела иудеев находились в самом цветущем состоянии, также склонен думать, что все совершается благодаря случаю (см.: Екк., гл. 3, ст. 19, 20, 21, и гл. 9, ст. 2, 3 и пр.). Наконец, почти для всех пророков было очень темно все это, именно: каким образом можно было бы согласовать порядок природы и жребий людей с понятием, которое они образовали о Промысле Божьем; однако для философов, старающихся уразуметь вещи не из чудес, но из ясных понятий, это было всегда очень ясно; особенно для тех, которые полагают истинное счастье только в добродетели и душевном спокойствии и стараются не о том, чтобы природа им повиновалась, но, напротив, они природе. Ибо они достоверно знают, что Бог управляет природой так, как этого требуют ее всеобщие законы, а не частные законы человеческой природы, и что, следовательно, Бог принимает в соображение не один человеческий род, но всю природу. Итак, и из самого Писания видно, что чудеса не дают истинного познания о Боге и не учат ясно о Промысле Божьем. [Правда] в Писании часто встречается, что Бог делал чудеса с целью сделаться известным среди людей, как в гл. 10, ст. 2, Исхода, что Бог издевался над египтянами и давал знамения о себе, дабы израильтяне знали, что он есть Бог, – но из этого, однако, не следует, что чудеса действительно учат этому, а следует только, что иудеи имели такие взгляды, что их легко можно было убедить теми чудесами. Выше, в главе II, мы ясно показали, что пророческие, т. е. образуемые путем откровения основания извлекаются не из общих и общепринятых, а [лишь] допускаемых понятий, хотя бы нелепых, и из мнений тех, кто получает откровения или кого Дух Святой хочет убедить; это мы пояснили многими примерами, а также свидетельством Павла, который с греками был грек, а с иудеями иудей. Но хотя те чудеса и могли убеждать египтян и иудеев сообразно с их уровнем понятий, однако они не могли дать истинной идеи и познания о Боге, но смогли привести лишь к тому, что египтяне и евреи допустили существование божества, которое могущественнее всех вещей, им известных, и допустили, что больше, чем о всех других, оно заботилось о евреях, которым в то время все сверх чаяния удавалось самым счастливым образом; но что Бог о всех равно заботится, они не допускали, ибо этому может научить только философия. Поэтому иудеи и все те, которые узнали о Промысле Божьем только из неодинакового состояния человеческих дел и неравной судьбы людей, пришли к убеждению, что иудеи были Богу милее остальных, хотя, однако, они и не превосходили остальных истинным человеческим совершенством, как уже мы показали в главе III.

Итак, перехожу к третьему пункту, именно: покажу из Писания, что решения и приказания Бога, а следовательно, и Промысл [Божий] в действительности есть не что иное, как порядок природы; т. е. когда Писание говорит, что это или то сделано Богом или волей Бога, то Писание в действительности разумеет не что иное, как то, что это было сделано именно согласно с законами и порядком природы, а не разумеет, как мнит толпа, будто природа тогда перестала действовать или будто ее порядок на некоторое время был нарушен. Но Писание прямо не учит тому, что не относится к его учению, потому что (как мы показали относительно Божественного закона) не его дело объяснять вещи посредством естественных причин и учить вещам чисто спекулятивным. Поэтому то, что мы хотим показать здесь, приходится извлекать посредством заключения из некоторых исторических рассказов Писания, случайно рассказанных подробнее, со многими сопутствующими обстоятельствами. Итак, укажу на некоторые из таких рассказов. В Книге 1 Самуила, гл. 9, ст. 15, 16, рассказывается, что Бог открыл Самуилу, что пошлет к нему Саула, и, однако, Бог не послал его к Самуилу, как обыкновенно посылают люди одного к другому; но это послание Богом было не что иное, как самый порядок природы; действительно, Саул (как рассказывается в предыдущей главе) искал потерянных им ослиц и, намереваясь уже без них возвратиться домой, по совету своего слуги пришел к пророку Самуилу узнать от него, где он может найти их; и из всего рассказа не видно, чтобы Саул, кроме этого порядка природы, имел иное приказание от Бога прийти к Самуилу. В псалме 105, ст. 24, говорится, что Бог изменил расположение духа у египтян так, что они возненавидели израильтян. Это изменение тоже было вполне естественно – так явствует из гл. 1 Исхода, где излагается серьезное основание, побудившее египтян обратить израильтян в рабство. В гл. 9 Бытия, ст. 13, Бог говорит Ною, что он даст радугу в облаке; это действие Бога, конечно, тоже есть не что иное, как преломление и отражение солнечных лучей, претерпеваемое самими лучами в каплях воды. В псалме 147, ст. 18, то естественное действие и теплота ветра, от которого тает иней и снег, называется Словом Божьим, а в ст. 15 речь Бога и слово называются ветром и холодом. В псалме 104, ст. 4, ветер и огонь называются посланниками и служителями Бога; и многое другое в этом роде встречается в Писании. Это весьма ясно указывает, что решение, приказание, речь и слово Бога суть не что иное, как само действие и порядок природы. Поэтому несомненно, что все, о чем рассказывается в Писании, произошло естественным путем; тем не менее все приписывается Богу, потому что, как мы уже показали, Писанию несвойственно изучать вещи через естественные причины, но свойственно только рассказывать о тех вещах, которые широко охватывают воображение, и притом рассказывать по тому методу и в том стиле, которые лучше способствуют тому, чтобы вызвать больше удивления, а следовательно, и тому, чтобы внедрялось благоговение в умы простого народа. Стало быть, если в Священном Писании встречается что-нибудь, причин чего мы не умеем изложить и что, по-видимому, случилось помимо, даже вопреки порядку природы, то это не должно нас останавливать, но безусловно должно считать, что то, что действительно произошло, произошло