Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Литературная критика в Древнем Китае такой не была. Недавно я прочитал статью Чжан Фусюня «Манера оценки овеществлением»[277]. Это очень хорошая работа, и я процитирую здесь отрывок из нее, а также приведу несколько примеров, чтобы точнее передать смысл оригинала:

«Философия превращает материальные предметы в абстрактные нематериальные категории, а поэзия, напротив, возвращает нематериальные категории к состоянию материальных предметов. Для поэтического стиля характерны „непостижимость, которую не осознать, осознание, которое сложно выразить“[278], он относится к нематериальным категориям. Чтобы читатели могли четко понять эти абстрактные, таинственные, непостижимые особенности стиля, чтобы им было легче овладеть этими особенностями, теоретики поэзии часто прибегают к овеществлению и описанию, возвращая нематериальным абстрактным категориям, относящимся к стилю, вид материальных конкретных объектов, которые живо предстают перед взором читателей, оставляя неизгладимое впечатление. Это и есть то, о чем говорилось в „Общих словах о поэзии“ из „Общих слов об искусстве“[279]: „Не описать дух гор, потому и говоришь о нем облаками и вечерней зарей, не описать дух весны, потому и говоришь о нем травами и деревьями“».

Далее автор приводит в пример некоторые известные сочинения, прежде всего он обращается к «Категориям стихов» («Ши пинь») Чжун Жуна. Большинство из них хорошо известны ученым, а освежить их в памяти будет весьма полезно любому исследователю. Автор также ссылается на некоторые монографии и отдельные сочинения. Пересказывать их здесь я считаю излишним и предоставлю читателю самостоятельно с ними ознакомиться.

Но есть одно сочинение, довольно редко цитируемое, которое точно демонстрирует так называемую «оценку овеществлением». Это «О делах» Хуанфу Ши эпохи Тан. Я не постыжусь снова заняться плагиатом и опубликую его здесь, чтобы избавить читателей от тягот поиска, но сперва скажу о нем пару слов. «Оценка овеществлением», о которой говорит автор, похоже, ограничивается только литературными произведениями, однако в Древнем Китае этот метод применяли также для анализа каллиграфии, здесь наиболее известны слова Ван Сичжи об этом искусстве: «Дракон перепрыгнул ворота, тигр уснул в палатах»[280].

Итак, сочинение Хуанфу Ши:

Стиль Янь-гуна (Чжан Юэ)[281] подобен дворцу, выстроенному из мощных ветвей и стволов камфорных деревьев, с балками сверху и стрехами, и дворцу тому нипочем смена погоды и времен года, он может быть местом, где Сын Неба[282] принимает своих придворных. Стиль Сюй-гуна (Су Тина)[283] подобен звуку барабанов, флейт, колоколов и гонгов, перьям, украшающим зубцы на подвеске для музыкальных инструментов, где расположены все эти инструменты, чтобы совершить подношение жертв духам в храме предков. Стиль Ли из Бэйхая (Ли Юна)[284] подобен воинам в черных доспехах с алыми перьями на шлемах, огромному войску на просторах равнин, мощным тучам и быстрому ветру, устрашает, словно яростный тигр, словно гром барабанов, зовущий войско в поход. Стиль Цзя-чанши (Цзя Чжи)[285] подобен высокому чиновничьему убору с резной шпилькой в нем, чиновнику, что стоит на императорском дворе, откинув полу платья, с нефритом на поясе, чья служба примерна, ибо он соблюдает законы, а значит, и мораль. Стиль Ли-юаньвая (Ли Хуа)[286] подобен императорскому паланкину из золота и яшмы, настолько он изящен и искусно украшен резными фениксами и драконами, внешне он выглядит ярко, а изнутри полнится содержанием необыкновенным. Стиль Дугу-шаншу (Дугу Цзи)[287] подобен высящимся обрывистым горным вершинам, пронзающим небосвод, соснам и причудливым валунам, упавшим в ущелье, но нет в нем мягкости и спокойного течения, и всякий, в ком высока добродетель, того избегает. Стиль Ян Ячжоу (Ян Яня)[288] подобен необыкновенному длинному мосту, всадникам в латах, что переправляются в ночи через реку, сильным и бесстрашным, поражающим мощью и приводящим в трепет всякого, кто видит их, но при том чересчур бунтует в нем гул барабанов, и всякий добродетельный муж должен быть из-за того осмотрителен. Стиль Цюань Вэнь-гуна (Цюань Дэюя)[289] подобен огромному богатому дому с красными вратами, пространство его велико, есть там галереи и коридоры, житницы и конюшни, всюду окна и двери, но нет новых строений и красоты, и всякий может взирать на него, лишь вытянув шею. Стиль Хань-либу (Хань Юя) подобен осеннему половодью Великой реки на тысячи ли, поднимается, как грозовой ветер и штормовые волны, и разлив его необъятен, но вода та служит для орошения, и роль ее в этом важна и тонка. Стиль Ли Сянъяна (Ли Ао)[290] подобен гусю в ночи над южным городом Яньши, журавлю на рассвете над северным Хуатином, клекот его звонок и тосклив, но стиль этот полон таланта и свежести, свободы и возвышенности. Стиль моего покойного друга императорского советника Шэня-цзяньи (Шэнь Ячжи)[291] подобен стремительному полету орла, бросающегося за дичью, исчезающего в огромном, светящимся изумрудными оттенками небе, бурному росту травы, он сверкает, как парящие лепестки, прелестен и изящен, как цветы, прекрасен, как взмах лошадиной гривы. Много и прочих тех, кто расшивает слова жемчугом, и называть их здесь по одному не могу.

Полагаю, это и есть литературная критика с китайской спецификой, именно такова «Оценка овеществлением», о которой говорил господин Чжан Фусюнь. Западные критики из-за влияния аналитического мышления, присущего их культуре, совершенно непроизвольно разбивают сочинение на части и рассматривают его по пунктам: 1, 2, 3, 4 или A, B, C, D. Также они могут прибегнуть к разным новым терминам, от количества которых просто глаза разбегаются, ну и, конечно, в конце делают некий вывод. Но сумеет ли рядовой читатель получить живое и цельное впечатление от такой критики? Думаю, это очень сложно. Китайская литературная критика, напротив, способна вызвать именно такие чувства, и примером тут служит то самое сочинение Хуанфу Ши, которое я привел выше. Метод высказывания оценки с помощью овеществления появился, как я думаю, на основе китайского (или восточного) синтетического склада мышления, противоположного западному аналитическому. Но должен сразу оговориться: я вовсе не считаю, что на Западе есть только анализ, а в Китае – исключительно обобщение и синкретизм. Абсолютно чистый анализ или абсолютно чистый синтез невозможны, разумеется, они взаимно проникают друг в друга, и это совершенно естественно.

Господин Чжан Фусюнь говорил о проблемах литературной критики, используя теорию «нематериальных категорий» и «материальных предметов», я в своем ничтожестве не смею выразить восхищение по этому поводу. Однако самое большее, что можно ожидать от его точки зрения, – что она может лишь решить вопрос китайской литературной критики, не одобряя западную. Мое же объяснение сочетает и восточную, и западную теории, я в нем полностью уверен и призываю специалистов обратить внимание на эстетику и литературную критику с китайской спецификой.