СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Илья Рыльщиков

СВО XVII века

Историческое исследование

* * *

© Илья Рыльщиков, 2026

Прошлое здесь

Понятно, что моя родословная – интерес сугубо личный.

Были люди, жили люди – от них однажды родился я; обычные дела.

Но речь тут, в сущности, и не обо мне даже.

А о ком тогда?.. О чём?

Попробую объяснить.

Отец мой родился в селе Каликино – Добровский район, Липецкая область. Ранее, до создания Липецкой области, село было частью Тамбовской губернии.

Село стоит на притоке Дона – реке Воронеж. В той реке я научился плавать. Та река помнит меня ребёнком.

Возле нашего каменного, из красного кирпича, каликинского, построенного моим зажиточным прадедом в 1914 году дома, стояли почтовые ящики: штук двенадцать, железные, крашенные синей краской. На каждом – фамилия. Причём фамилий восемь было одинаковых – Прилепины. То были наши соседи.

Другая же частая фамилия у нас в Каликино была Востриковы. Бабушка моя по отцу в девичестве носила эту фамилию.

С детства я знал, что почти вся каликинская округа – моя разнообразная родня: деда и бабушки, родные, двоюродные, троюродные братья, дядья, сёстры.

То было несколько странным ощущением, совсем не городским: если в городе – все посторонние, то здесь – через одного свои.

Ещё была в селе нашем забавная фамилия Черномордов и была фамилия Кирин. Эти фамилии носили самые главные товарищи (и одноклассники) отца. Они как подружились в послевоенной школе, так и оставались всю жизнь неразлучны: Прилепин, Черномордов, Кирин. Звучит, как строчка из стихотворения.

Сколько я себя помню – в любое время дня и ночи заваливаются к отцу друг его Черномордов, и друг его Кирин, и начинается их гульба.

И тут я читаю книгу Ильи Рыльщикова «СВО XVII века» и узнаю, что и Прилепины, и Востриковы, и Черномордовы, и Кирины – живут в Каликино свыше 350 лет.

Более того, когда была в XVII веке большая война за Малороссию, Прилепины, Востриковы и Черномордовы служили в одном полку. Есть такие документы! Он их нашёл! Там это прописано чёрным по белому: как они воевали за украинские земли против ляхов. И Востриковы из Каликино (прописанные как Остриковы) – тоже там были, на той же войне.

Мне сложно объяснить, до какой степени открытие это – головокружительно для меня.

Ничего вроде бы особенного. Но, если вдуматься, я вдруг осознаю, что история – недвижима. Да, она течёт – но течёт по прежнему руслу. И люди, ничем не отличимые от нас, шли ранее нас теми же дорогами, которыми ходим и мы.

И когда началась специальная военная операция, я без труда нашёл в списках военнослужащих как минимум троих Прилепиных из Каликино, и один из них погиб, – Царствие Небесное дальнему брату моему. И Черномордовы там оказались, в тех же списках, и Кирины обнаружились, и Востриковы.

С нашего же, повторяю, села!

И той же, думаю, дорогою – например, через Валуйки – отправлялись они уже в наш век в ту же сторону. Чтоб отстоять то, что положено отстаивать нам на роду.

Рыльщиков начинает повествование своё неспешно, но чем дальше, тем больше картина, описываемая им, ширится, события ускоряются, и вдруг – как из рога изобилия начинают сыпаться не только моей кровной родни имена, обнаруженные на такой огромной глубине – но и, подумать только! – Фонвизины, Пушкины, Ушаковы, Толстые, которые теми же дорогами шли на те же битвы! И возглавляли они, будучи дворянами, и моих предков в том числе. И выходили на бой все вместе в малороссийские туманные утра.

И не только мои, но, скорей всего, и ваши, читатели, предки были там.

Просто мне судьба выдала такую удачу – нашла учёного, архивиста, исследователя, который, взяв все четыре мои родовые нити, протянул их от дня нынешнего до самого XVII века.

Но если подобная удача выпадет и вам – открытия ваши будут, уверяю вас, не менее удивительны.

И предсказать их можно без труда.

Историю, о которой мы читаем книги и смотрим фильмы, в самом прямом смысле творили наши кровные предки. Какой бы исторический период ни попался вам, будьте уверены, где-то там, то на поле Куликовом, то в Полтаве, то под Перекопом, то на Курской дуге, мелькает лицо вашего прадеда, прапрадеда, прапрапрадеда. И от вашего лица оно почти неотличимо.

У меня были, в сущности, простые предки. Зато история вокруг была непростая. История вокруг была – великая. Хотя предки, должно быть, и не задумывались о том. Тянули ту же самую лямку, что и все тогда.

Предки мои по материнской линии носили фамилию Нисифоровы. Как и Прилепины с Востриковыми, они тоже всю жизнь жили, не сходя, из века в век, на одном месте.

Место то: село Казинка Скопинского района Рязанской области, а ранее – Скопинского уезда Рязанской губернии.

На казинском кладбище похоронена вся моя, на триста лет вглубь, родня. В казинском храме святой Параскевы был я крещён.

Заезжая в Казинку, я и там всякий раз узнавал, что повсюду, куда ни глянь, там тоже живёт моя, по деду Нисифорову, добрая родня. Кустом развесистым!

Бабушка моя по материнской линии, жена деда Нисифорова, в девичестве носила фамилию Лавлинская. Она была с воронежских земель – из села Губарёво, расположенного недалеко от Дона. Она всегда говорила, что село то – родовое, что все Лавлинские оттуда, и жили там издавна.

Во время Великой Отечественной, летом 1942 года, в Губарёво пришли нацисты. Тогда под обстрелами погиб наш родовой дом.

Мою бабушку (ей было тогда 12 лет) с другими селянами и жителями соседних сёл нацисты погрузили в вагоны, чтобы увезти в Германию на работы. Бабушка чудом спаслась, выжила, избежала плена, но в село своё уже не вернулась никогда.

К тому времени, когда я родился, всё это быльём поросло. И чем дальше – тем больше порастало. Ну было какое-то там Губарёво до войны, ну жили там мои предки, ну что ж теперь – кого там искать.

Но однажды мы ехали с моими детьми через Воронеж по любимым и родным моим донским местам, и вдруг, спонтанно, я говорю дочери: «А давай до Губарёво доедем? Посмотрим вокруг: может, какие свои корешки разыщем». Она говорит: «Поехали, конечно».

Мы ушли с трассы и скоро прибыли. В середине села увидели церковь. И