Во главе кошмаров - Лия Арден

я подобрала отвисшую челюсть, наконец сообразив, что недостаточно знаю о прошлом Иво и о том, как именно он познакомился с Каем.

– Но пластик обязательно утилизирую в Санкт-Данаме, – нравоучительно напомнил Иво, убрав обёртку в карман.

Я растерянно качнула головой, чувствуя улыбку на губах. Иногда Иво не переставал меня удивлять, одновременно вписываясь в компанию Кая и абсолютно ей не подходя.

– Почему ты ненавидишь, когда тебя считают красивым? – спросила я, желая выяснить хоть что-то о нём.

В Палагеде он выглядел по-другому, но я помнила невзрачную одежду, нелепые и слишком большие для его лица очки, растрёпанную причёску. В мире людей он намеренно скрывал свою привлекательность.

– Старая история, и у меня проблемы с доверием из-за моей усиливающей эмоции, – признался Иво, перекатывая леденец во рту. Он откинулся на спинку кресла и уложил одну ногу на другую.

Без мешковатых толстовок и утаивания собственного Дома он стал вести себя раскованнее, и вместе с тем в движениях появилась неясная элегантность. В Кае есть нечто схожее, но с большей долей властности.

– Что плохого во влюблённости? – спросила я, вспомнив, что любовь – его усиливающая эмоция.

– Я достаточно рано открыл её. В семнадцать лет, когда влюбился впервые. Девушку звали Аканта, она была моей школьной подругой, и тоже из Дома Соблазна. Я признался ей, она ответила взаимностью, и мы начали встречаться. Всё было волшебно, – с горькой улыбкой заверил Иво. Я не встревала, догадываясь, что где-то должен быть подвох. Иво потёр пальцем подлокотник и нахмурился, отвечая своим мыслям. – Спустя полгода отношений я заметил, что неосознанно на неё влиял. Моя влюблённость усилила способности. Я искренне ей обо всём рассказал, Аканта восприняла новость спокойно, поддержала и заверила, что не чувствует никакого давления. Ты уже на кого-нибудь влияла, Кассия?

– Раздором? Возможно, но только если неосознанно. Я не знаю свою усиливающую эмоцию и не в курсе, как контролировать воздействие.

– Всё в порядке. Со временем ты начнёшь это замечать, а ощутив, на подсознательном уровне поймёшь, как уменьшить влияние. Это естественно для нас, словно громкость голоса. Ты ведь можешь говорить тише или громче.

Я не совсем поняла, но кивнула, веря Иво на слово.

– Когда я заметил излишнее воздействие, то сумел его уменьшить, вернуть к нормальному уровню. Не будь у меня ахакора, ты бы даже не почувствовала мой гул без должного сосредоточения. Твой гул мощнее моего и бьёт при первом знакомстве, но после, при длительном близком общении, к нему привыкаешь. Я всё ещё подсознательно чувствую пропасть между нашими силами, но она не давит. В общем, я извинился перед Акантой, сказал, что перестану, и действительно прекратил.

С его губ сорвался горький смешок, улыбка стала напоминать кривую ухмылку. Я задержала дыхание, предчувствуя неприятное продолжение.

– Аканта говорила, что не ощущала моего влияния, но секрет оказался прост: её способности были намного слабее моих. Я навсегда запомнил её взгляд, Кассия. Я снизил своё влияние, и её выражение лица изменилось. Она словно впервые увидела меня настоящего и поняла, что никогда и не была влюблена.

– Мне жаль, – тихо отреагировала я, не зная, что ещё сказать.

Иво мотнул головой, отмахиваясь от сочувствия.

– Никто из нас не был виноват. Я любил её, а она меня нет. Всё просто. Плохо, когда именно положительная эмоция является твоей усиливающей. Приходится постоянно следить, чтобы не влиять на кого-нибудь.

– Поэтому ты ни с кем не встречаешься?

– Не совсем. Я не встречаюсь, потому что не хочу, но тот момент был достаточно травмирующим, чтобы я перестал доверять другим. Каждое хорошее отношение к себе воспринимал как притворное. Начал подозревать, что никто ко мне в действительности не испытывает тёплых чувств, а привязанность моих друзей и любовь семьи – лишь результат моего невольного влияния.

– Глупости! Я уверена, что это не так.

Я говорила со всей искренностью: Иво интересен и хорош сам по себе. Моё заявление вызвало у него благодарную улыбку.

– И ты права. Я поговорил с родителями и сестрой, потом проверил реакцию друзей, контролируя своё влияние рядом с ними. Так я полностью определился с усиливающей эмоцией. И всё равно в последующие годы я не раз сталкивался с трудностями. В итоге я устал во всех сомневаться и ограничил себя в общении и тем более в отношениях, – он говорил о своих проблемах невозмутимо, иногда даже скучающе, но я догадывалась, что его тревожат вынужденные запреты.

Теперь стал ясен и его внешний вид, и то, почему он не желал говорить мне о своём Доме. Понятны его настороженность и скованность в разговорах при первых встречах и желание нравиться просто из-за того, какой он.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя искренне?

Глаз Иво на миг распахнулся шире, рот приоткрылся, но ответ прозвучал не сразу. Казалось, что он верит мне и всё же благодарен за то, что я озвучила это сама.

– На тебя хоть раз влиял кто-то из Дома Соблазна, Кассия?

Вопрос Иво застал врасплох. Я призадумалась, вспоминая архонта его Дома.

– Аспид выглядит нереально красивым, но сомневаюсь, что это влияние. Скорее, просто таково его лицо. Слишком мужественное для того, чтобы быть женским, и слишком утончённое для мужского, – путано ответила я, но Иво кивнул, поняв, о чём речь. – Покажи мне.

Я затолкала в рот оставшийся кусок булочки с шоколадом, стряхнула с рук крошки, села прямо и уставилась на Иво, всем видом демонстрируя, что готова к чужому влиянию.

– Показать «что»? – недоумённо переспросил он.

– Свои способности! Давай соблазняй. Обещаю, одежду срывать с тебя не буду, – с решительной беззаботностью выдала я.

Иво торопливо вытащил леденец изо рта и расхохотался после трёхсекундного замешательства. Я терпеливо ждала, дав ему возможность успокоиться самостоятельно. Это заняло больше времени, чем ожидала.

– Нет, я серьёзно. Покажи мне, что там такого страшного. Соблазни меня! – теперь я провоцировала намеренно. Губы сами растянулись в улыбке при виде согнувшегося в новом приступе веселья Иво.

– Ну хорошо, раз ты серьёзно. Но ты наследница, и у меня ахакор, – он продемонстрировал своё правое предплечье. – Вероятно, максимум, что я могу сделать, – это краткосрочное влияние.

– Давай! – подбодрила я, но вся напряглась, готовая к удару неведомой силы.

Иво вновь едва удержался от смеха. В отличие от меня, он принял расслабленную позу, взял леденец в рот, уложил руки на подлокотниках и игриво наклонил голову. Я упрямо не отрывала от него глаз, испытывая знакомое желание наслаждаться его видом как шедевром художника. Всё было по-старому, пока мой взгляд не замер на его губах, он раскрыл их на выдохе, чтобы языком перекатить конфету. Странное ощущение, будто значительная